невзаправдашний и собравшийся

у забора сугроб.

Но что-то прихлынуло из вчерашнего

и вызвало счастливый озноб.

Видимо, не все ворожейные линии

затерялись в жизни лихой.

…Увеселяется метель тополиная,

как сбивающий с толку косой.

2005

На закате

Сыплет пшеница зерно перезрелое,

колос повинно провис.

Время вечернее. Тропка несмелая.

Чуткая, чудная тишь.

Помню, в далеком уж было такое —

гуляла по ниве волна.

Плутал я в глухом, застоявшемся поле,

такая ж была тишина.

Кто меня водит, голь перекатную,

душу былым бередит?..

…Стежка выходит к грунтовке укатанной,

стылый большак впереди.

Хочется кинуться в травы шелковые,

по небу облаком плыть.

Вспомнить метания, жизнь непутевую.

Вспомнить… а лучше забыть.

…Красит дорогу розово-серым

солнца закатного кисть.

Сыплет пшеница зерно перезрелое.

Чуткая, чудная тишь.

2008

Скворечник

В детстве я прибил к березе скворечник.

Безотцовщина, золотая рота,

спустя годы, вернувшись из тьмы кромешной,

обнаружил на знакомом дереве

предмет мальчишьей заботы.

Пока я мыкал в этапах,

платил по счетам за не убранные подчистую концы,

в ребяческой постройке, сколоченной для пернатых,

неугомонные хлопотали скворцы.

Утерянное страшно вспомнить.

Умерли мои бабушка, мама.

А посеревший крохотный домик

птичьим полнится гамом.

…Оглядываюсь, как в пункте конечном.

Из всех различимых мет

шумный, веселый скворечник —

пожалуй, единственный светлый след.

1975 (2005)

Галина Мария Семеновна родилась в Твери, окончила биологический факультет Одесского университета, занималась биологией моря. С середины 90-х — профессиональный литератор, лауреат нескольких премий в области фантастики. В 2005 году в поэтической серии журнала “Арион” вышла ее книга стихов “Неземля”, отмеченная поэтической премией “Anthologia”. Живет в Москве.

Журнальный вариант.

Плацкартный вагон был полон, и уже после ночи путешествия в нем стоял особый, присущий только поезду, тяжелый дух человеческих тел, мытого хлоркой туалета и папиросного дыма, которым тянуло из тамбура. Поэтому он даже обрадовался, когда спрыгнул с подножки, держа в руке нехитрый багаж. Поезд тронулся, немытые окна его вагона еще минуту глядели ему в затылок, а потом в их поле зрения оказалось другое: будка смотрителя с крохотным печальным огородом, разноцветные путевые огни, фонарные столбы, обвитые ржавой проволокой.

Он огляделся.

Здание вокзала с башенкой отчетливо вырисовывалось на фоне пустого рассветного неба. Далеко на западе горизонт был подсвечен то ли дальним пожаром, то ли огнями какого-то большого города, а тут совершеннейшая глушь; платформа, освещенная двумя желтыми фонарями, пуста; только на привокзальной лавке спала какая-то женщина в мохеровой кофте, халате и толстых рейтузах. Сумку она положила под голову. Нищий рыскал около урны в поисках пустых бутылок из-под пива.