Шрифт:
Так что генерал считал майора Андреева честным, принципиальным, умным и сильным человеком. Потому решил доверить ответственное дело ему.
– Да, товарищ генерал. Хочется настоящего дела. Настоящей оперативной работы.
– Майор был не искренен. Больше всего ему хотелось на пенсию. Рассказы, уволившихся товарищей, о службе в коммерческих банках манили сытостью, спокойствием и кучей свободного времени. Последнее было наиболее влекущим.
– Понимаю, понимаю. Ну что ж, вы нашли документ,- он указал на тетрадь со странными рисунками,- Вам и дело вести. Благодарить не надо, - предупредил он возражения Владимира Петровича, который хотел указать на более опытных, ответственных и целеустремленных работников ихнего ведомства.
– Возьмите и работайте. К экспертам пока не обращайтесь. Данные возможно сверхсекретные.
Кстати, Вам Ваша работа нравиться?
– Да.
– Солгал майор.
– А что больше всего привлекает?
– Интересно в мыслях людей разбираться. В душах, так сказать.
– Значит душами интересуетесь? Уж не Сатана ли?
– Кудрявцев похихикал.
– Душами не только Сатана интересуется. Ученики Иисуса так же были "ловцами душ человеческих".
– Андреев не стал приводить в пример инженеров человеческих душ, это было его самой большой тайной.
– Верующий?
– Нет.
– Ну хорошо. Идите и работайте.
Владимир Петрович, оказавшись на своем рабочем месте, открыл тетрадь, и не чего не понимая в содружестве спецсимволов, переворачивая страницы, заинтересовался рисунками. Ими можно бы было иллюстрировать отложенный, из-за появления водителя Степуркина, фантастический роман. В его голове возникла хулиганская идея. Идея росла, обрастала деталями, кристаллизуясь в дьявольский план.
Глава 2.
"Уже скоро на пенсию. Еще несколько лет и уже ни чего нельзя будет изменить в этой жизни. Останется только пить пиво и смотреть в окно... А вдруг это шанс. Шанс - начать новую жизнь", - думал старый майор, оценивая неожиданный поворот в судьбе.
Владимир Петрович Андреев с раннего детства мечтал стать литератором. Учась в школе, когда необходимо было исправить по русскому двойку, или получить четверку в четверти, прибегал к простому способу. Зная слабость учительницы к стихотворной форме изложения мыслей, очередное сочинение писал стихами. Учительница читала, умилялась стройности и не обращала внимания на многочисленные грамматические ошибки, ставила за сочинение пять и от чистого сердца выводила итоговую четверку. Поэтому в школьные годы он мечтал быть поэтом, но по достижению шестнадцати лет и имея в своем литературном багаже не более двух десятков стихотворений, понял, что Пушкиным ему не стать, стихосложение оставил, переключился исключительно на прозу. Мечту видоизменил. Решил податься в писатели.
Для этого, после получения свидетельства о среднем образовании, поехал в Москву, в литературный институт, посчитав, что там научат. Но не поступил. Подвела грамматика, а возможно и содержание было не на высоте. Писать не бросил. Однако, открывая по прошествии времени свои произведения, осознал, что писал плохо. Но литературное творчество манило своими сказочными возможностями. В его голове рисовались картины свободы от рутины трудовых будней. Жизнь в мире, наполненном подвигами, приключениями и любовью, создателем которого был он. Еще было желание делиться своими мыслями и мечтами с неизвестными людьми. Они будут брать в руки его романы, повести и погружаться в мир грез. Отдыхать от серости будней или задумываться над высокими мыслями.
В тридцать семь решил, что и писателем уже не стать. Быть просто человеком с человеческими достижениями ему не хотелось.
Счастливы те кто, достигнув к сорокалетию должности мастера, считают себя состоявшимися в этой жизни и остаток дней проводят в полном согласии со своим положением. Некоторые удовлетворяются, завоевав более высокие ступени на карьерной лестнице. Кто-то чувствует, что не зря жил на свете, если у него есть дом с садом, кому-то достаточно успеха детей, другим хватает куска хлеба на столе.
Владимир Петрович с очередными похоронами очередной мечты, родил еще более высокую, еще более недостижимую мечту.
Читая все подряд, он познакомился со многими биографиями великих и знаменитых. Большинство поэтов обзаводились известностью к двадцати годам. К двадцати пяти писатели выпускали по второму роману. И только пророки начинали свою деятельность в более зрелом возрасте. Мухаммед стал пророком в сорок пять, а Шри Шримад А.Ч. Бхактиведатнта Свами Прабхупада отправился в странствие, для популяризации своей религии, среди хиповского народа, будучи пожилым человеком шестидесяти лет.
Но прежде чем что-либо проповедовать, а особенно религию, нужно было иметь связи с Богом или его представителем - как в случае пророка Мухаммеда; на худой конец хорошо разбираться в уже имеющемся наследии предков, с которым не знакомы другие, дружественные народы и отдельные личности и которые желают новых ощущений в этой, или хотя бы другой, жизни. Но глас небесный не раздавался с небес и ангелы не залетали на огонек к желавшему стать пророком работнику контрразведки.
К этому периоду его жизни, на улице была демократия. Многие, особенно члены правительства и депутатских групп, а так же крупные распорядители государственной и иной собственности, стали всенародно верующими людьми. Пророки и даже живые боги, стали бродить по городам и селам огромной страны. Это не возбранялось и даже было экономически выгодно. Уставшие от атеизма, но привыкшие жить не одними котлетами, люди с удовольствием внимали новым учителям, делясь с ними малыми крохами своих доходов.