Непознанный мир (цикл повестей) - Клетчатая / Киллайн

Пара ребятишек – маленькая девочка со своим другом, таким же малышом, как и она, – тянули за полы одежды одного немолодого господина, понуждая его обратить на них внимание. И наконец тот обратил на детей свой несколько недовольный взгляд:

– Ну что вам надо, ребята?

– Господин, – начала девочка, так как была немного старше своего друга и чуточку этим гордилась, в связи с чем считала своим долгом всегда и во всём быть первой. – Скажите, а почему дракон этого незнакомца волочит одно крыло, а в воздухе работает им полноценно?

Немолодой господин, по-видимому, был неплохо осведомлён насчёт строения тела драконов (но это и понятно, ведь он до принятия моратория был ветеринарным врачом, специализировавшимся на лечении драконов), потому что, оглядев долгим взглядом Мастера и его правое крыло, которое тот распластал по мостовой в отличие от сложенного левого, повернулся к детям и тоном учителя, рассказывающего урок своим ученикам, начал объяснять:

– Во-первых, друзья мои, этот дракон очень редкой породы – серый тигровый огнедышащий, причём по виду это самец, и уже немолодой, а судя по шрамам и прожигам на крыльях – побывавший в десятках боёв. По-видимому, в одном из них он и получил серьёзную травму в результате сильного удара, и, возможно, парная торцевая кость была сломана. У нас, людей, ей соответствует лучевая кость предплечья, а у драконов такая кость доходит до середины плеча, придавая дополнительную гибкость несущей кости крыла. И в этом конце торцевая соединяется с несущей так называемым большим сухожилием. После перелома летать этот дракон, конечно же, не мог, а сломанная кость порвала в момент удара большое сухожилие, выполняющее функцию движения сочленённых костей крыла, то есть, складывающее крыло. К сожалению, сломанную кость выправили слишком поздно и она срослась неправильно, вследствие чего большое сухожилие оказалось просто раздавлено с двух сторон костями, которые оно когда-то соединяло. Не имея возможности восстановиться, оно атрофировалось. Его теперь там просто нет. Но у драконов оно не принимает никакого участия в движении крыла при полёте, поэтому в воздухе повреждённое крыло действует совершенно полноценно и свободно, – так же, как и здоровое. Поняли, дети?

Оглядевшись вокруг, детей он не увидел и подумал, что им, похоже, была совсем не интересна эта его научная лекция, в отличие от него самого, и они попросту ушли.

Да, дети действительно ушли где-то на середине его речи, но вовсе не поэтому. Они пошли к дракону.

Мастер по-прежнему дремал на площади, не обращая ровным счётом никакого внимания на собравшуюся толпу.

А дети, несмотря на предупреждающие окрики взрослых, остановились совсем недалеко от Мастера – настолько, что можно было дотронуться до его распластанного крыла.

Девочку звали Лейла, а мальчика – Бэйд. Лейла долго и задумчиво глазела на дремлющего дракона, а затем повернулась к Бэйду с явным интересом в глазах, и тот сразу понял, что подруга его что-то задумала.

– Слушай, а как зовут его дракона? – спросила она.

– Кажется, Мастер, – ответил Бэйд. – Его всадник произнёс это имя, сказав что-то дракону, когда спешивался.

Лейла осторожно подалась вперёд на полшага. Мастер сразу почуял присутствие постороннего так близко от себя, и быстро очнулся, подняв с асфальта свою узкую голову и навострив длинные уши. По его суровой старой морде на миг пробежала искорка любопытства, но лишь на миг.

Лейла остановилась, не решаясь шагнуть вперёд, и стояла теперь в полуметре от головы Мастера и его приоткрытой пасти.

– Здравствуй, Мастер, – негромко произнесла она слегка дрогнувшим голосом, неуверенно протянув ладонь к раздувающимся ноздрям дракона. – Какой ты красивый и славный. Я хочу тебя погладить.

Холодные выцветшие глаза с мгновение изучали незнакомку, но когда дракон втянул ноздрями чужой и незнакомый ему человеческий запах от протянутой руки, они вспыхнули. Мастер встопорщил жёсткую колючую шерсть на холке и недовольно зашипел, полоща полураскрытым левым крылом. Зубастая пасть его приоткрылась пошире, и девочку обдало жаром горячего воздуха, выпущенного из огненных лёгких. Что за этим последует, ей не нужно было объяснять.

Серый дракон выгнул дугой шею, резко приподнявшись на полусогнутых передних лапах, а затем резко распрямил их. Его грудь поднялась, и в этот момент позади раздался истошный крик обезумевшего от ужаса Бэйда, который, к счастью, своим криком помог Лейле выйти из оцепенения, охватившего её перед драконьим гипнотизирующим взглядом:

– ЛЕЙЛА, БЕГИ!!!

Девочка рванулась с места с пронзительным визгом так быстро, что Мастер, не выносивший детского крика и испугавшись столь внезапного действия, подавился воздухом и закашлял. Из его ноздрей и рта повалил густой серый дым, но затем он всё же выпустил пламя вслед убегавшим со всех ног детям, в мгновение ока заставив обратиться в бегство всех собравшихся. Правда, дети были уже далеко.

Издав недовольный утробный рык, Мастер снова улёгся на площадь, положив свою длинную шею на передние лапы. И вскоре он опять задремал.

Невдалеке, на одном из концов площади, стояли солдаты мэрии, охранявшие вход в главное здание города. Они с явным любопытством поглядывали на дракона, возвышающегося своей полосатой спиной и левым крылом над головами людей, но не смели покинуть свой пост, чтобы взглянуть поближе на диковинное животное.

Неподалёку от мэрии обосновался воинский гарнизон, наполненный солдатами и офицерами. Они сновали повсюду: вдоль забора, в воротах, на прилегающей территории; и их, конечно же, тоже заинтересовал невиданный для этого мира зверь, хотя офицеры, в отличие от народа и стражи мэрии, не понаслышке знали о драконах: в их раннем детстве, – тогда, когда не было ещё моратория на использование драконов в военных целях, – эти существа свободно летали по их стране, прозванной с чьей-то лёгкой руки Страной Драконов, а с введением моратория всех драконов Италии изгнали в самые дальние уголки страны, чтобы не было соблазна. И воины, лишившись своих любимцев и боевых товарищей, не находили себе места и, как уже говорилось ранее, уехали отсюда навсегда. Но тем, кто всё же остался, пришлось смириться и привыкнуть к пешей службе, что частично компенсировали им боевые кони.

И именно со стороны офицерского гарнизона раздался тогда громкий зычный возглас:

– СМЕРК! ЭТО ЖЕ МОЙ СМЕРК!!!

Мастер очнулся от дрёмы и поднял голову, медленно зевая и вглядываясь вдаль. Поведя сперва ушами, а затем головой, он ничего больше не услышал и никого не увидел, и хотел было снова опустить голову на лапы и задремать, как вдруг в полной тишине огромной пустынной площади послышался постепенно приближающийся топот кованых сапог: цок-цок, цок-цок, будто скакала лошадь. Мастер повернулся на звук, водя ушами. В его голове проснулось вдруг одно старое воспоминание, и когда бегущий человек ещё пару раз выкрикнул это слово, дракон вспомнил своё старое имя и, резко вскочив сразу на все четыре ноги, так же, как и пятьдесят лет назад, вытянул змеиную голову к небу и издал громкий боевой клич дракона, которому его обучили очень давно, – там, где он служил до изгнания. А последним его хозяином был тот, кто бежал теперь к нему со всех ног.