— Ну, так что, останешься у меня?

— У меня нет документов, и я не помню, как меня звали родители, я вообще ничего не помню до четырнадцатого апреля прошлого года. Просто очнулась в переулке и всё. Потому сама взяла себе имя — Алиса Кэри.

— Алиса?

— Увидела, как мама читала своей дочери Кэррола.

— Кэри?

— Просто так, красиво ведь звучит.

— Действительно.

На её лице расцвела улыбка, а потом она потрепала меня по плечу.

И я осталась.

Не знаю как долго, но я буду помнить Манчестер за эти девять месяцев. Марта стала для меня настоящей матерью, которой у меня не было в прошлой жизни. Она показала мне, что у меня всегда есть дом, куда я могу вернуться и объяснила многие нюансы местной жизни. А я научила её готовить свежатину, показала, как потрошить животных и выделывать шкуры. Летом я получила документы и поступила в самую обычную школу, правда на класс выше, нежели мои сверстники.

А потом у Марты случился инфаркт. В её возрасте любое осложнение может быть смертельным, а уж такая вещь, как ишемическая болезнь, и вовсе грозит внезапной остановкой сердца. Марта скончалась в феврале, так и не выйдя из комы.

А за мной пришли из службы опеки.

Я могла сбежать и снова скитаться по городам и весям, но близилась война. Этот всадник апокалипсиса уже дышал мне в спину. А еще я очень полюбила Манчестер с его соборами, заводами и парками, северным ветром и океаном. Мне слишком понравилось жить в тепле и с Мартой. Я знала, что прошлого не вернуть, а её дом мне не достанется, а потому решила не сопротивляться и «сдаться» властям с готовностью к побегу номер один, если вдруг меня узнают по ориентировкам из Кардиффа.

В приюте было мерзко. Меня пороли за любую провинность, надо мной издевались за то что я отличалась от них, но одно радовало, ко мне не пытались лезть иначе, нежели на словах. Наверное, во мне было что-то такое, Марта называла это «тихим омутом», в который страшно заглянуть. Потому свое одиннадцатилетие я встречала в карцере в обществе чашки воды. Официально. А неофициально у меня была отмычка, конфеты и маленький огарок свечки.

Я зажгла её ночью и с помощью дара не давала сгореть дотла, плавила конфеты и представляла что я сейчас дома, в родном Курске, слизываю горячий шоколад с пальцев по старой традиции, рядом смеется папа, бабушка весело потрошит дедушкин подарок, а Марта заваривает чай. И всем так хорошо.

С рассветом иллюзия растаяла, и я вновь была одна против целого мира.

Но где-то в душе поселилась уверенность, что всё будет хорошо.

Летом всегда проще выживать. Теплая одежда не нужна, пропитание растет прямо под ногами, воровать гораздо проще, убегать тоже. И я промышляла.

Марта напомнила мне о том, что я тщательно запирала в себе, но она же и показала, как отпустить воспоминания. Теперь во мне было пусто и до самого начала июля, я пыталась забыться проверенным методом: училась и работала. Хранить деньги мне было негде, а потому я их тратила сразу: на поездки в автобусе, на читательский билет в библиотеку, на новые отмычки и перчатки.

А первого июля ко мне пришли.

В тот день я сидела в библиотеке и читала учебную литературу за старшие классы. Мне не хотелось сидеть дольше положенного в приюте, а один из способов свалить оттуда — это работа, а это значит, что, чем раньше я сдам все полагающиеся экзамены, тем лучше. Тем более, кажется, к середине века наметится послабления для девушек в вузах? Точно не помню, но с моим профилем проблемы могут возникнуть, в этот раз у меня нет за спиной родственников и друзей семьи, ну да ладно, сначала надо сдать экзамены за среднюю школу. Потом будем размышлять более конкретно.

Вернулась уже под вечер. Усталая, голова гудела, а в дверях меня встретила директриса и странного вида мужчина с рыжеватой бородой и в мантии с неопределимой расцветкой.

Мне стало плохо. Этот дедуля либо врач из больницы, куда меня пытались спихнуть за эти месяцы дважды, либо пациент.

— Где ты была?

Строгий голос воспитательницы оторвал меня от мыслей о диагнозе старичка (самым безобидным там был дальтонизм) и обратил мое внимание на миссис Шарль, она ведь с ним целый день пробыла! Мне даже было её немного жаль.

— В центральной библиотеке.

— Что!

— Тише, миссис Шарль, мы можем где-нибудь поговорить с мисс Кэри?

— Да, идите за мной, — миссис Шарль проводила нас в мою комнату и представила незнакомца, — это профессор Бинс из частной школы. Он пришел к тебе.

В её голосе сквозила неприкрытая угроза, и я засомневалась в том, что не уйду после беседы в окно.

========== Часть 3 ==========