– А своими словами получается вот что, молодой человек… Я таких ножиков никогда не встречал – глубина раны шестьдесят сантиметров, ширина лезвия – шесть-семь.

– Погодите! Как это? Туловище в районе грудной клетки…, тридцать максимум. Ну, если немного под углом.

– А если удар нанести вертикально, сверху вниз?! – Шниткин победно взглянул на собеседника: – Вот посмотрите, у меня тут схемка.

Он достал из папки лист бумаги с какими-то каракулями и углубился в объяснения, как прошло лезвие. А вот по личности убитого данных было негусто.

– Документов при нем не оказалось… Да и какие, к чертям, документы на абсолютно голом теле – даже трусов и тех не оставили! Антропологически, восточный тип… Ребята пробили… по отпечаткам не проходил. И уже вряд ли пройдет, – мрачно пошутил Шнитке. – И еще… Помимо свежих резаных ран, на теле имеются довольно свежие шрамы.

– Выходит – его завалили кинжалом? – спросил Игнаточкин. – Так что ли?

– Ну, ну…, молодой человек, приучайтесь к человеческому языку, хотя бы в тех случаях, когда дело касается человека. Это же не лось, в самом деле. Да… х-мм… скажите-ка…, а вы когда-нибудь видели кинжал шестидесяти сантиметров в длину и в семь шириной?

– Что же получается?– спросил Игнаточкин.

– Хм… Если бы это были времена… ну, например, Александра Невского, я бы сказал…, – Шнитке выдержал выразительную паузу: – Парень заколот мечом, не иначе!

– Каким еще мечом… что за сказки, в самом деле? – вытаращил глаза Игнаточкин.

– А вот так-с, сверху вниз. Да-с! Несчастный, вероятно, стоял на коленях, а убийца или убийцы отвели его голову чуть-чуть влево и вонзили меч сверху вниз, вот сюда.

Рассказывая, Шнитке вскочил со стула, завел руку за спину и ткнул себя оттопыренным большим пальцем в основание шеи.

– Одно скажу, удар был очень мощным, – добавил он.

– Думаете, ритуальное убийство? Припоминаю, несколько лет назад…, я тогда только пришел в управление…, одна секта устраивала посвящения. И закончилось это убийством. Только они девственниц убивали.

– Не знаю, Игнаточкин, не знаю. Мое дело вам факты изложить. А выводы делайте сами.

Прошло две недели. Две недели, в течение которых были написаны необходимые отчеты, составлены заключения судебно-медицинских и прочих экспертиз, проведены следственные эксперименты и допросы свидетелей. С ними тоже было негусто – разве только три алкаша, которые наткнулись на труп – вот, пожалуй, и все. Но на опознании ни один из троих не признал убитого. Хотя… Игнаточкину в какой-то момент показалось, что старший, бывший вузовский преподаватель, а ныне – спившийся тип (хотя лично старшему лейтенанту он был чем-то симпатичен), узнал беднягу. Во всяком случае, когда ему показали фотографии, он смутился. Впрочем, это неудивительно – так бывает почти с каждым, кто не привык к подобным процедурам.

Но всё это ни на йоту не приблизило Игнаточкина к разгадке страшной тайны, которая свалилась на него в эти до боли в зубах унылые, осенние дни. Была надежда, что кто-нибудь обратится с заявлением об исчезновении близкого человека. Но тщетно – похоже, несчастный не имел ни родственников, ни друзей. Убитый был «без вести пропавший», но наоборот, то есть, «без вести найденный», что намного обидней, согласись, читатель. Ведь первые обладают существенным преимуществом по сравнению со вторыми: во-первых, сохраняется надежда, что они еще могут найтись; во-вторых, они, в любом случае останутся носителями атрибутов вполне конкретной личности. А с такими, что получается? Часто бывает, так никто и не объявляется, чтобы пролить слезу о безвременно ушедшем. Поэтому, дело это, не успев начаться, было приостановлено, подпортив и без того далеко не блестящую отчетность подразделения и не оставив ничего, кроме досады старшему лейтенанту лично.

Справедливости ради надо заметить, Игнаточкин не располагал сведениями об одном эпизоде, случившемся поблизости от места, где произошло зачатие этого повествования. Будь он в курсе – неизвестно, каким путем развивались бы события.

Случилось это месяц или два назад.

Тот день ничем не отличался от других. У входа станции метрополитена, как обычно для таких мест, совершалась бойкая торговля всякой всячиной сомнительного происхождения. Повсюду царила суета.

У одного из киосков разгружалась, будто разрешалась от бремени, страдающая от ржавчины, как от тяжкого недуга, пожилая «газель». С каждым выгруженным ящиком ветхие пружины, кряхтя, приподнимали грузовичок на несколько миллиметров. Рядом вертелся молодой гастарбайтер с мудреным именем Абулькасим Ширази – парень подсоблял заведению «Шаурма Шехерезады», таская легко, словно воздушные шарики, сразу по нескольку ящиков. Касимка – так его здесь все называли, чтобы не сломать язык, – был настоящим красавцем. Происходил он, надо думать, из персидской части таджикского этноса. К тому же воины Александра Великого немало потрудились во времена великих походов на Согдиану и Бактрию над эллинизацией тамошнего населения. Недавно к нему в гости прикатила жена, черноокая красавица Малика, с животом внушительных размеров. Так что повод работать с воодушевлением у него имелся.

Тогда никто не обратил внимания на припаркованную неподалеку огромную, гангстерского вида черную машину.

И вот из нее нарисовался мафиозный тип с круглой мордой в черном кожаном пальто, шляпе и в темных очках. Ни дать, ни взять – Аль Капоне.

Дальнейшие события восстановили впоследствии по рассказу Федорыча, первую презентацию которого он устроил вечером того же дня для своих товарищей.

Рассказал он следующее.

Касимка продолжал таскать ящики, а гангстер стоял в отдалении, переговариваясь с кем-то по телефону. В ухе – наушник, но не сразу заметишь. Впечатление – говорит человек, как ненормальный, сам с собой. Вскоре он проследовал к грузовичку и, когда Касимка возвратился за очередной порцией товара, окликнул его. Федорыч находился в двух шагах и расслышал, как он назвал парня по трудно запоминаемому полному имени и показал какую-то книжечку. Какую, Федорыч не рассмотрел.

– Да, это я…, – испуганно ответил Касимка.

Да и как не струхнуть бедному парню в таком городе и в такое хреновое время.

– Паспорт у тебя есть? – продолжил гангстер.

– Имеется, гражданин начальник. Почему сразу нету? Он там в кафе. У меня все в порядке.

– Да ты не нервничай.

– Я не нервничаю, – нервно ответил Касимка. – Документы в порядке.

В этот момент Федорыч понял – не мент это. Не ведут себя так менты и в джипах просто так не ездят.

А Касимка сгонял за паспортом и отдает его – наивная душа – этому бандиту. Тот, даже не заглянув в документ, сует его в карман, и под локоток, вежливо так, Касимку: