А ком летел уже с бешеной скоростью. Мне нужно было просчитать его траекторию, и отскочить в нужное время и в правильном направлении.

– Натаха, сгоняй к тетке Вальке. Займи денег. У нее на книжке много, – Гриня развалился на офисном диване, закинул ноги на стол и поглощал "Балтику 9" с вонючей рыбой. Морда такая, будто я даже не секретарша его, а прошмандовка какая-то, трахающаяся за "чисто пожрать". Хотелось влепить пенделя и в конкретное место.

Молчу. Развлекаюсь в экселе.

– Ты че, глухая? Деньги, говорю, нужны. Займи тысяч сто-двести. Мне надо.

– Тебе надо – ты и пиздуй.

– Так она мне не даст. Твоей же мамки знакомая.

– Значит, брейся по всей морде.

– Я расписку напишу, Наталюшечка, сгоняй, а .. Вилы …

– И че? Подтереться твоей распиской

– Я как положено напишу. Выручи, к тебе никаких претензий. Мне в долг.

– Пиши

Тетка Валька – интересная личность. Денег у нее действительно валом. Подруга мамы моей, в одной деревне росли, потом вместе в городе обустраивались. Эта подруга престарелая была еще жаднее моего родственничка. Имелся у нее взрослый сын, Сергуня. Года на два меня младше что ли. Алкаш, слизняк и несчастный человек, затюканный еще в утробе собственной мамашкой.

Блть, я как-то в детстве видела пару раз кормежку Сережки. Это полный здец. Пацана, уже немаленького, зажимали в детском стульчике для кормления малявок (ну, видели же такие стулья сл столом вкупе), и насильно пихали в плачущий рот питательное гано. Серега слабо отбивался. Но ули тут отобьешься, когда руки и все тело в кандалах. Он слабо вопил «ну, ма …", получал порцию жрачки и заканчивал фразу «ма», и так, пока не сожрет все. Вся рожа в содержимом тарелок. Короче, годам к двенадцати из милого и доброго мальчугана стал вырисовываться конкретный такой свин. Да. Потом эта же дебильная мамашка лечила его от обжорства и ожирения. Ага. Ну, и характера у пацана никакого. Тряпка половая. Забухал пацан и годам к двадцати двум стал хронью, законченным алкашом, ненавидел мать, дрочил в туалете, не работал.

А мамка его берегла каждую копейку. В буквальном смысле. Она все складывала на книжку. Были такие книжки сберегательные. Да. По-моему, и сейчас есть. Но не уверена. Так вот. Держала эта скряга и себя, и сынулика в черном теле. Ходили в обносках, кормились всякой гадостью. Ага, собирали бутылки и всякую чухню по помойкам, а денежки копились на книжечке. А книжечка лежала в заветном месте. иногда мне казалось, что у хозяйки в ж*пе. Настолько она, хозяйка, была жадной и недоверчивой. Вот к ней я и поехала с Грининой распиской.

Дома тетки не оказалось. Она, получая приличную пенсию, шакаля по помойкам, еще и работа уборщицей в продуктовом магазине. Это что-то с чем-то. Адский труд. И я поперлась в магазин.

Зимняя трасса – не дорожка для велосипеда. Это сейчас есть ограничения для фур по времени. А тогда они шныряли круглосуточно. И ночью их попадалось довольно много. Мы же перли без ночевок. Делали короткие остановки для перекусов.

Ну, это Димка перекусывал, а я так пожрать не дура, далеко не дура. Незнакомые люди, обычно, испытывают шок, когда первый раз им выпадает счастливый шанс наблюдать за количеством съедаемого мною. Ну, каюсь, ну, да, люблю пожрать. Вкусно. Много. Часто. Нет, не часто – всегда. Время суток роли не играет никакой. Куда это все девается – загадка, как для знакомых моих, так и для меня. Но я голову не грею, жру в свое удовольствие, а чего там остальные – ваще пофиг.

Да. Так вот, Димка любил гонять по ночам. Фуры фурами, но трасса, по сравнению с дневной, не так загружена. Я, как истинный штурман и, к тому времени, водитель с более чем десятилетним стажем, не спала. Бухала. А чего? Набирала еды, коньяка, пива и расслаблялась. За руль мне не хотелось. А чем еще заниматься? И, потом, когда начинаешь бухать по-взрослому, без трусов, то выходить тяжело. А если постоянно догоняешься, то вечный кайф. Пока … потом-то становится ой, какой некайф.

Первая остановка на "поспать" была, по-моему, через двое суток после выезда. Димка подрулил к гостинице. С виду сарай сараем. Но я к тому времени находилась в том состоянии, когда что дворец, что хижина – один хрен. Желание лечь в полный рост на спину и количество выпитого спиртного придали сараю совершенно исключительный вид. Поэтому, на вопрос "будете сразу оплачивать или номер посмотрите", я шлепнула на стойку паспорт и протянула руку в ожидании "золотого" ключика. Мужик-портье глянул в паспорт – на меня, на Димона и поинтересовался,

– А вы кем друг другу приходитесь?

Ну, йоптыть! Полиция нравов, блть, мухосранская. Я открыла рот с ответным вопросом, состоящим из обсценов, но Димон меня опередил, промурлыкав,

– Тебе ни один хрен?

– Вот, и да? – как заядлая подсирала вставила я.

Мужик хмыкнул, сцапал мои денежки и потряс над моей ладонью ключиком.

– Я те щас точно въебу, – пропел Димон.

Мы поднялись на второй этаж. Зашли в номер. И я начала ржать вперемежку с навалившейся икотой. Таких номеров я никогда не видела ни до, ни после. Хотя очень, ну, ооочень много раз останавливалась во всевозможных гостиницах, отелях и прочих приютах для бродяг.