Подписался под ним: «Доброжелатель».

На следующий день, сразу после обеда, быстро пришел в зал и положил под крышку рояля свое сочинение. Затем сел в любимый мною шестой ряд партера и стал ждать появления Пианистки. Через некоторое время появилась и она. Думаю, что по поводу сидящего в зале непрошеного гостя ее негодованию не было предела. Но ничего не сказав в мой адрес, она поставила свою сумочку на рояль, села на стул и открыла крышку. Увидев сложенный вдвое листок бумаги, взяла его в руки и развернула. Быстро прочитав написанное послание, она взглянула на меня. Увидев мою улыбающуюся физиономию, поняла, что автором его являюсь именно я. После этого она повторно стала медленно читать послание. И когда поняла шуточный смысл его, чуть заметно улыбнулась и положила его рядом со своей сумочкой. Потом положила руки на колени и несколько секунд смотрела куда-то вдаль и вверх. После этого подняла руки и коснулась клавиш рояля.

Совершенно неожиданно для меня зазвучал седьмой вальс Шопена. Я безмолвно слушал музыку и невольно думал: «Так это ж для меня она его играет? Наверное, ей захотелось именно таким образом выразить мне благодарность за мое послание». Я был безумно рад, что мой план удался.

Потом она стала играть другие произведения Шопена. После исполнения каждой вещи, я негромко аплодировал, а она легким наклоном головы выражала мне свою благодарность. Стало понятно, что с этого момента у нас сложатся совсем иные отношения.

Так состоялся первый концерт, данный Пианисткой именно для меня. И я был необыкновенно счастлив. После этого дня у меня изменились планы в отношении девушки, с которой познакомился ранее. С нею обычно встречался на вечерах танцев, но никаких других планов не строил. Но, как потом выяснилось, и она ни на что не рассчитывала при встречах со мной. Дело в том, что ее родители, купив ей путевку в санаторий, очень боялись, что ее кто-нибудь может обмануть и обидеть по молодости лет, поэтому заблаговременно узнали, кто еще из горожан едет в этот санаторий одновременно с нею. Таким человеком оказалась ее соседка по номеру. К ней и обратились родители с просьбой присмотреть за этим юным созданием.

С нетерпением стал ждать свою следующую встречу с Пианисткой. Придя в зал раньше нее, положил на крышку рояля две конфеты и сел опять в шестом ряду. Когда Пианистка увидела мое угощение, то сразу поняла, на что я рассчитываю. В этот день она исполнила несколько произведений разных композиторов, и я, уже не стесняясь, аплодировал ей. Из зала она по-прежнему уходила раньше меня. И только тогда, когда она скрывалась за дверью, поднимался и я.

Приближались выходные дни. На эти дни обычно планировались хорошие экскурсии. Вот и в этот раз были предусмотрены две: одна в город Ригу, а вторая – в небольшой городок Сигулду. В конце второй экскурсии предлагался пикник на природе в красивой гористой местности. Экскурсии планировались на целый день, причем завтраком нас кормили раньше положенного времени, а ужином наоборот – позже него. Я записался на обе экскурсии и надеялся во время этих путешествий как-то поближе познакомиться со своей Пианисткой, но оказалось, что она ни в одной из них не участвовала. Искренно сожалел о том, что ее не было с нами, так как экскурсии были необыкновенно интересными. По каким причинам она отказалась участвовать в них, я не знал.

На природе в Сигулде обратил внимание, что на полянах, покрытых густой нетронутой травой, растет много красивых полевых цветов. Спросил у экскурсовода, можно ли их рвать, и, получив положительный ответ, перед отъездом собрал красивый букет. Женщины поинтересовались, кому я собираюсь подарить эти цветы. Сказал им, что любимой женщине. Они, вероятно, подумали, что речь идет о моей партнерше по танцам, и не стали больше задавать вопросов.

Чтобы цветы не завяли в дороге, я обмотал их корешки носовым платком, смоченным водой, и всю дорогу держал букет в руках. В санатории поместил букет в стакан с водой, рассчитывая, что они сохранятся до обеда следующего дня. Утром, приближаясь к столовой, увидел стоявшую у входа свою Пианистку. Подойдя к ней, пожелал доброго утра, и она ответила мне таким же пожеланием. Потом неожиданно спросила:

– А что это Вы два дня не появлялись в зале? Я уж думала, не заболели ли Вы?

– А если бы действительно заболел, Вы что, пришли бы меня навестить? – задал я коварный вопрос.

– А как бы я Вас нашла, не зная ни имени, ни номера, в котором Вы обитаете? – спросил она с улыбкой.

– Так этот вопрос можно было решить очень просто – сходить в приемное отделение и спросить: «Что это за тип повадился ходить каждый день в актовый зал и мешать мне заниматься музыкой?» Они б Вам сразу назвали мою фамилию и номер.

– А почему они догадались бы, о ком идет речь?

– А я обращался к ним с вопросом, где кто-то играет на фортепьяно и как туда попасть.

– А Вы что, тоже хотели поиграть на фортепьяно?

– Нет-нет! Я не музыкант. Я хотел только послушать того, кто там играет.

– А если б в приемном отделении серьезно приняли мое заявление и, взяв Вас под белые рученьки, вывели из зала, а то и выдворили из санатория? – спросила она, улыбаясь. – А я б объяснил им, что безумно влюблен в Вас и прихожу в зал, чтобы любоваться Вами! Вот только объясниться в своей любви все никак не решусь. И я уверен, что они не только не вывели б меня из зала, а наоборот пожелали быть решительнее в этом деле.

– Ну, я вижу, Вы большой фантазер. Так где Вы все-таки были эти два дня? – спросила она.

– А ездил на экскурсии в Ригу и Сигулду. А почему Вас не было на этих экскурсиях?

– А я там уже была. Я ведь не первый раз отдыхаю в этом санатории.

– Теперь мне все понятно. А то очень сожалел, что Вас не было. Уж очень все было интересно.

– Я знаю. А в Риге Вам удалось побывать в Домском соборе?

– Да, мы были в нем.

– А на органе в это время кто-нибудь играл?