– Я?

– Да, ваша личность просто мечтает о нём. А вы упорно делаете всё, кроме этого.

Я пристально посмотрел на него. Внутренне я, конечно, знал, что он прав. Однако я также знал и кое-что другое. Эдуард, один из сотрудников, очень любил подслушивать чужие разговоры. И сейчас я ощущал его дыхание за приоткрытой дверью. И реальность такова: если я сейчас его не уволю, завтра это будет лучшей темой для разговора. И уволят уже меня. А я, что бы там ни было, увольняться не собирался.

– Алессандро, как вы со мной разговариваете? Вы нарушили правила нашей коммуникации, поэтому мне придется вас уволить.

– Уволить? – его голос был пропитан злостью и непониманием.

Я взглядом показал на дверь, приложил руку к губам, а затем сложил руки на груди. Как бы плохо я не объяснял, он всё-таки понял.

– Хорошо, я понял. Всего хорошего.

И он покинул кабинет, покинул мою жизнь. Последний оплот надежды – и тот исчез.

Замечал ли я это тогда? Нет. Я забыл об этом через одну грёбаную секунду. У меня осталась только работа, и я вцепился в неё всеми руками и ногами, абсолютно не осознавая, что именно из-за неё я всё и потерял.

Конечно, после того дня, когда я предал её доверие, Фиби перестала со мной разговаривать. И как я ни умолял, как ни пытался вернуть её расположение, она лишь позволила двум моим лучшим друзьям разговаривать со мной по телефону. Сама она молчала. А потом мне стало плевать. А точнее просто совсем не до этого. Я окончательно погрузился в работу, которую мне мои прекрасные сотрудники без устали прибавляли.

Лето летело бешеным вихрем. В отпуск я не пошёл, хотя мне и предлагали. Зато сразу пять из десяти сотрудников своим шансом воспользовались. И на три недели я остался один на один с самым лучшим сотрудником – Мэттом Трентом, который также как и я когда-то стал счастливчиком и получил зелёный билет сюда. Он был страшно умён, почти чудовищно, поэтому он был одинок. Ибо на некоторых людей интеллект влияет с такой силой, что все их черты меняются и они целиком превращаются в его воплощение. Такие люди отталкивают, они кажутся слишком тяжёлыми, громоздкими даже. А Мэтт был ещё и крупным мужчиной. И все эти характеристики не оставляли ему не единого шанса найти любовь или хотя бы друга. Разумеется, отсутствовала не сама возможность, а лишь желание хоть что-нибудь предпринять в этом направлении. Он жил от работы до работы, и так уже пять лет. Спросите, почему я так уверен? А я отвечу: “Я пытался с ним подружиться”. Ничего путного не вышло, к сожалению. Но зато я узнал, что он живёт один в западной части города с гигантским котом породы мэйн-кун по кличке Блоха. Странная кличка, скажете вы, а я вам отвечу: “В этом мире лимит любой странности уже давно исчерпан. Сейчас самые удивительные вещи – норма, а самые обыкновенные – опасное отклонение”. Сам Мэтт объяснял свой выбор так:

– Нет, дорогой Альберт, ты просто посмотри, какой он чёрный. Ну вылитая блоха.

– Я всегда думал, что блохи весьма неприятные насекомые, которые к тому же ещё и больно кусаются.

– Ладно, я тебе объясню. Я думаю об этом, как о талисмане, который этих самых блох отгонит.

– Талисмане? – я был в восхищении от неожиданности предположения.

– Ну да. Мой Блошик такой большой, что ни одна настоящая блоха не посмеет на него сесть.

– Ладно, я понял. Что только не придумает человек!

Вот Мэтт и был тем единственным якорем, который не дал мне раствориться в этой морской пучине работы, когда я не мог понять, что стремительно иду куда-то, откуда нет выхода.

Также там была Линдси – девушка заместителя руководителя по продажам. Весёлая блондинка, считавшая, что ей страшно к лицу стиль бохо, с всеми его огромными цветастыми юбками, причудливыми бусами, бахромами и умопомрачительными цветовыми гаммами, хотя он делал её похожей на выцветшее на солнце огородное пугало. И я сейчас вообще не хотел её оскорбить, так о ней думал абсолютно каждый сотрудник компании. И однажды она узнала. Все думали, что она закатит чудовищный скандал с увольнением. А она лишь рассмеялась и сказала, что это её детское прозвище.

Ещё там был Сэм – сын директора бухгалтерии. Он не разделял бешеной страсти отца к цифрам, поэтому попал сюда, в центр разработки. Не то, чтобы он особо любил и это дело. Но кое-что он умел, и этого было достаточно, чтобы держать его на рабочем месте. Его главным недостатком было безапелляционное нежелание предоставлять отчеты о своей работе, поэтому их за него писал я. Часами анализируя его программы и выявляя сильные и слабые стороны. Конечно, ему бы на это потребовалось от силы полчаса, ведь это он сделал их, однако либо так, либо никак. И я просто смирился, он хотя бы что-то делал.

В отличие от Дрейка, который и вовсе ничего не собирался достигать. Его устраивало просто целый день смотреть сериалы, постоянно отвлекая от работы то Линдси, то Сэма. Он, конечно, меня сильно раздражал, да и не только меня, но он был сыном от первого брака супруги генерального директора компании. И мог вовсе не работать. Приходил, чтобы создать видимость. Впрочем, один раз он предложил очень хорошую, даже можно сказать, гениальную идею, которая продвинула наш годовой проект на новый уровень. Но это было всё. Остальное время он снижал производительность сотрудников, которые и так ею не отличались.

И вишенкой на торте моего отдела была Хлоя или миссис Адамс, как её прозвали. Она всегда была в элегантных чёрных костюмах, юбках, платьях и так далее. Макияж её всегда содержал черную помаду, а взгляд холодность и властность. Однако, когда дело доходило до работы, её прекрасные нарощенные ногти, будто отказывались стучать по клавиатуре. И она весь день сидела, пялясь в окно на улицу. И хорошо, если это был бы один случайный день. Но нет, у неё все дни были именно такими. Случайностью считалась выполненная работа, которую, как правило, делал я. Она была, или точнее, это было прописано у неё в должности, специалистом по диджитилизации картин и рисунков, которые мы сейчас активно добавляли в дизайн интерфейсов наших приложений. Впрочем, как и всем выше перечисленным, кроме Мэтта, ей вообще необязательно было работать, потому что она была девушкой Сэма. И этим всё было сказано.