Шрифт:
Утром, днем и вечером обеденные наборы исчезали с полок, обретая своих покупателей. Благодаря бережно отобранным ингредиентам и особому таланту хозяйки, у заведения было много постоянных клиентов. Вот и сегодня Кымнам распродала все ланч-боксы. Она с облегчением направилась на кухню и начала уборку. Возможно, потому, что сегодня к Кымнам впервые в жизни заглянул продавец камер видеонаблюдения и ей сразу стало как-то не по себе, или же потому, что она слишком легкомысленно позволила себе возмутиться в ответ — мол, здесь кроме ее навыков и красть-то нечего, но теперь, вытирая остатки масла с раковины и плиты, Кымнам вдруг ощутила бегущий по спине холодок. Дурное предчувствие охватило ее. И в ту же секунду ей показалось, что откуда-то донесся странный звук — то ли плач, то ли мяуканье.
«Неужели у дворовых кошек закончилась еда? Нет, не может быть, я же буквально только что навалила им целую гору…»
Кымнам сняла розовые резиновые перчатки с кружевным краем, бросила их на раковину и медленно вышла в зал. Она прошла мимо кассы, обогнула витрину-холодильник, но странное ощущение не покидало ее. Она была почти уверена, что слышала не кошачье мяуканье. Но и маленького ребенка здесь быть не могло. Кымнам усмехнулась собственным глупым фантазиям, но едва она повернулась, как ее сердце оборвалось. Перед дверью лежал и хныкал младенец, запеленутый в белое покрывало с изображением луны и звезд.
Кымнам тут же подхватила дитя на руки. В покрывале была свернутая несколько раз записка, и, развернув лист, пожилая женщина прочитала:
Ребенок родился в июне 2023 года. Имени пока не дала. И даже не подала заявление о рождении. Никаких профилактических прививок тоже поставить не удалось. Но малышка здоровая и бодрая, еще ни разу ничем сильно не болела, уже хорошо спит и улыбается. Она мой первенец, единственная драгоценность в моей никчемной жизни. Прошу кормить ее только этой смесью. От других у малышки сильные колики. Пожалуйста, кормите ее досыта, позаботьтесь о ней. Прошу вас. И когда-нибудь я тоже, непременно, си ю эгейн.
«Си ю эгейн? Значит, это кто-то из моих клиентов! Кто-то, кто покупал у меня еду, пробовал мою стряпню!»
Кымнам тут же вылетела за дверь, но ее встретил только промозглый осенний ветер. От холода ребенок зарыдал еще сильнее.
Кымнам вернулась внутрь и, взглянув на младенца, заговорила:
— Малышка, откуда ты? Кто твоя мама? Ма-ма.
Кымнам глубоко вздохнула. Легкие наполнились воздухом, но она не могла вымолвить ни звука… Ребенок плакал без остановки, словно звал бросившую ее маму. Как будто уже догадался, что произошло. При виде малышки, которая еще и ста дней [16] на свете не прожила, у Кымнам сжималось сердце. Ей бы сейчас купаться в любви, а она уже познала предательство.
16
В корейской культуре принято отмечать сто дней с рождения ребенка. Это считается важной датой, означающей, что ребенок пережил самый уязвимый период младенчества.
— Ох, детка. — Она прижала к себе ребенка, одетого в распашонку, и попыталась успокоить. — Все хорошо, все наладится. Мама придет. Не плачь. У-тю-тю. Где бабуля? Ку-ку!
Однако рев не прекращался, и Кымнам начала петь колыбельную:
Баю-баю, детка, Спи скорее крепко. Петушочек, не кричи, Нашу детку не буди. И, щеночек, ты не лай, Нашу детку не пугай.Раскрасневшаяся от крика и ерзаний кроха постепенно начала затихать. Бледная от переживаний Кымнам с ребенком на руках вышла за дверь.
— Кто бы это мог быть? И какая женщина могла так поступить? Разве что намеренно решила вызвать на себя гнев небес?.. — пробормотала Кымнам, и едва она произнесла последнюю фразу, ребенок снова горько заплакал.
— Нет-нет. Не накажут твою маму. Бабуля все сделает, чтобы этого не случилось. Вот умничка. Какое золотце.
Ее седые волосы были высоко заколоты крабиком, и по голой шее потекли капельки пота. Осенние ночи стали совсем холодными, но сегодня ночной воздух показался Кымнам душным и жарким.
— Она точно придет. Если уж пробовала мою еду, то обязательно вернется. Ноги сами приведут ее, никуда не денется. Сердце матери не выдержит разлуки. Подождем.
Вернувшись, Кымнам открыла толстую сумку с памперсами, которую оставили вместе с ребенком. Внутри, помимо подгузников, лежала еще не открытая банка смеси и бутылочка. Кымнам открутила крышку банки: «Так-так, смесь же совсем новая. Она вообще пила такое молоко? Если живот заболит, мне несдобровать». Кымнам ловко набрала воды из фильтра, поставила чайник и вскипятила воду. Из носика повалил горячий пар. Она сняла крышку, чтобы кипяток слегка остыл. «Так, и сколько нам потребуется смеси?» — нахмурилась Кымнам и начала внимательно изучать инструкцию на упаковке.
— Так-с. Фри манс [17] . Угу. Шесть ложечек, окей!
Судя по молочной корочке на голове, ребенку и правда еще не было ста дней, поэтому Кымнам налила в бутылочку теплой воды и голубой пластиковой ложкой, лежавшей внутри банки со смесью, отмерила ровно шесть порций. Она помешала жидкость круговыми движениями и, разбив все комочки, хорошенько растворила молоко в воде. Едва учуяв запах смеси, малышка тут же открыла рот.
— Вот умничка, какой хороший аппетит. Мама скоро придет. Может, даже сейчас она откуда-то наблюдает за нами.
17
Three months — три месяца (англ.).