Private-Bookers
Серебряный век. Лирика
вернуться

Ходасевич Владислав Фелицианович
Шрифт:

«Я – изысканность русской…»

Я – изысканность русской медлительной речи, Предо мною другие поэты – предтечи, Я впервые открыл в этой речи уклоны, Перепевные, гневные, нежные звоны. Я – внезапный излом, Я – играющий гром, Я – прозрачный ручей, Я – для всех и ничей. Переплеск многопенный, разорванно – слитный, Самоцветные камни земли самобытной, Переклички лесные зеленого мая — Все пойму, все возьму, у других отнимая. Вечно юный, как сон, Сильный тем, что влюблен И в себя и в других, Я – изысканный стих. 1902

Минута

Хороша эта женщина в майском закате, Шелковистые пряди волос в ветерке, И горенье желанья в цветах, в аромате, И далекая песня гребца на реке. Хороша эта дикая вольная воля: Протянулась рука, прикоснулась рука, И сковала двоих – на мгновенье, не боле, — Та минута любви, что продлится века. 1921

К Елене

О, Елена, Елена, Елена, Как виденье, явись мне скорей. Ты бледна и прекрасна, как пена Озаренных Луною морей. Ты мечтою открыта для света, Ты душою открыта для тьмы. Ты навеки свободное лето, Никогда не узнаешь зимы. Ты для мрака открыта душою, Но во тьме ты мерцаешь как свет. И, прозрев, я навеки с тобою, Я твой раб, я твой брат и поэт. Ты сумела сказать мне без речи: С красотою красивой живи, Полюби эту грудь, эти плечи, Но, любя, полюби без любви. Ты сумела сказать мне без слова: Я свободна, я вечно одна, Как роптание моря ночного, Как на небе вечернем Луна. Ты правдива, хотя ты измена, Ты и смерть, ты и жизнь кораблей. О, Елена, Елена, Елена, Ты красивая пена морей.

Норвежская девушка

Очи твои, голубые и чистые — Слиянье небесной лазури с изменчивым блеском волны; Пряди волос золотистые Нежнее, чем нить паутины в сиянье вечерней Луны. Вся ты – намек, вся ты – сказка прекрасная, Ты – отблеск зарницы, ты – отзвук загадочной песни без слов; Светлая, девственно – ясная, Вакханка с душою весталки, цветок под покровом снегов.

Андрей Белый

Вспомни

Вспомни: ароматным летом В сад ко мне, любя, Шла: восток ковровым светом Одевал тебя. Шла стыдливо, – вся в лазурных В полевых цветах — В дымовых, едва пурпурных, В летних облачках. Вспомни: нежный твой любовник, У ограды ждал. Легкий розовый шиповник В косы заплетал. Вспомни ласковые встречи — Вспомни: видит бог, — Эти губы, эти плечи Поцелуем жег. Страсти пыл неутоленной — Нет, я не предам!.. Вон ромашки пропыленной — Там – и там: и там — При дороге ветром взмыло Мертвые цветы. Ты не любишь: ты забыла — Всё забыла ты. 1906, Мюнхен

Асе

(При прощании с ней)

Лазурь бледна: глядятся в тень Громадин каменные лики: Из темной ночи в белый день Сверкнут стремительные пики. За часом час, за днями дни Соединяют нас навеки: Блестят очей твоих огни В полуопущенные веки. Последний, верный, вечный друг, — Не осуди мое молчанье; В нем – грусть: стыдливый в нем испуг, Любви невыразимой знанье. Август 1916, Дорнах

К ней

Травы одеты Перлами. Где – то приветы Грустные Слышу, – приветы Милые… Милая, где ты, — Милая? Вечера светы ясные, — Вечера светы Красные… Руки воздеты: Жду тебя… Милая, где ты, — Милая? Руки воздеты: Жду тебя. В струях Леты, Смытую Бледными Леты Струями… Милая, где ты, — Милая? Апрель 1908, Москва

Любовь

Был тихий час. У ног шумел прибой. Ты улыбнулась, молвив на прощанье: «Мы встретимся… До нового свиданья…» То был обман. И знали мы с тобой, что навсегда в тот вечер мы прощались. Пунцовым пламенем зарделись небеса. На корабле надулись паруса. Над морем крики чаек раздавались. Я вдаль смотрел, щемящей грусти полн. Мелькал корабль, с зарею уплывавший средь нежных, изумрудно – пенных волн, как лебедь белый, крылья распластавший. И вот его в безбрежность унесло. На фоне неба бледно – золотистом вдруг облако туманное взошло и запылало ярким аметистом. 1901 или 1902, Москва