— Ладно, только отстаньте от меня.

— У вас есть деньги? — упорствовал мистер Фарн.

— Нет, черт побери. Не лезьте не в свое дело. — Эндрю открыл глаза и хмуро посмотрел на мистера Фарна, который стоял, глядя на него в замешательстве.

— Я не хотел вас обидеть, — сказал мистер Фарн. — Вы пообедаете со мной, мистер Авессалом?

Сам того не желая, Эндрю рассмеялся. «Этот легковерный дурак, — подумал он, — и вправду считает, что я Авессалом».

— Я готов, — сказал он, — если вы согласны поддерживать меня под руку, ноги ослабли. Все из-за голода. — Он понял, что идет по Хай-стрит, поддерживаемый твердой рукой. У паба трое копьеносцев с Боу-стрит в красных жилетах с высокомерным презрением проводили их взглядом. — В этом городе полно красногрудых малиновок, — скривившись, заметил он.

— Сессия, — сказал мистер Фарн. Они на минуту задержались перед прямоугольным зданием, над одним из окон которого богиня правосудия держала неизменные весы. — Вот здесь и будут судить ваших друзей-контрабандистов, — сказал мистер Фарн.

Эндрю стряхнул его руку и повернулся к нему.

— Каких, к черту, друзей? — возмутился он. — Они мне не друзья.

— Это только так, для красного словца, — возразил мистер Фарн.

— По мне, так можете их всех повесить! — воскликнул Эндрю, на минуту протрезвев от кольнувшего его подозрения.

— Надеемся на это, — мягко сказал мистер Фарн. Он обнял Эндрю за плечи. — Я квартирую как раз напротив, в «Белом олене», — сказал он. — Так вы со мной пообедаете?

Эндрю посмотрел на свою грязную одежду.

— Пьяный, грязный, — сказал он и добавил со смехом, стесняясь своего жалкого состояния, — и чертовски голодный.

— У меня отдельная комната, — подбодрил мистер Фарн и вкрадчиво добавил: — Там готовят хороший бифштекс.

— Ведите меня туда, — сказал Эндрю. Он обхватил голову руками. Ему внезапно очень захотелось, чтобы она прояснилась. Что он наделал, согласившись обедать с Мистером Фарном? Что он ему рассказал? «Надо быть поосторожнее», — подумал он, и при образе этого слова, которое, казалось, неделями преследовало его, ему снова отчаянно захотелось покоя, в котором не будет места осторожности и обману и в котором он сможет вернуть себе потускневший от выпитого образ. — Я устал, — вслух сказал он.

— Вы сможете там отдохнуть, — сказал мистер Фарн, кивая в направлении гостиницы на другой стороне улицы.

Он перевел погруженного в безнадежные мечты Эндрю через дорогу и ввел его в освещенный вестибюль. «Если мне разрешат здесь сегодня переночевать, — подумал Эндрю, — завтра я вернусь по холмам». Он вспомнил полуденное солнце и голубой водоем, из которого пил на виду у ленивых коров. А по другую сторону холмов — Элизабет, одна, перед камином, сидит и штопает носок мертвеца.

Мистер Фарн повел его вверх по темной лестнице, и в старинном зеркале на верхней площадке он увидел грязного, потасканного, шатающегося молодого бродягу. «Как милосердно приютить такое», — подумал он.

Мистер Фарн тихо повернул ручку двери и ввел Эндрю в комнату. Дверь за ними закрылась.

— Извините за беспокойство, сэр Генри, — сказал мистер Фарн.

За накрытым к обеду столом сидел высокий худой мужчина с резкими заостренными чертами лица. Он едва ли притрагивался к еде, так как оторвал взгляд темных усталых глаз не от тарелки, а от лежавшей за ней кипы бумаг. Волосы отступали с высокого лба седой вьющейся волной.

Но Эндрю смотрел не на него, а на даму, которая сидела рядом и теперь глядела на Эндрю с тем особенным вызовом, который он не раз встречал у уличных женщин. Она была хорошенькая, богато одетая, с маленьким, красным, пухлым и дерзким ртом и любопытствующими глазами.

— Что это, мистер Фарн? — спросил мужчина, в то время как женщина, положив круглый подбородок на два маленьких кулачка, с искренним изумлением смотрела на Эндрю.

Эндрю положил руку на плечо мистера Фарна и обрел устойчивость.

— Приглашен обедать, — сказал он, — но я, по правде говоря, думал, что мистер Фарн будет один. Не одет для общества. Я пойду. — И, убрав руку, он повернулся к двери.

— Никуда вы не пойдете, дорогуша, — отрезал мистер Фарн. Эндрю с минуту изумленно смотрел на него во все глаза — настолько изменился его вкрадчивый голос. «Дорогуша» — так обращаются к слугам.

— Послушайте, — сказал Эндрю — гнев медленно рос в помутившемся от выпитого мозгу. — Да вы понимаете, с кем вы разговариваете? Только потому, что, как вам известно, у меня нет ни пенни? Как вы смеете говорить мне «дорогуша»? — Он сжимал и разжимал пальцы, разминая их, прежде чем нанести удар мистеру Фарну. А мистер Фарн, не обращая на него никакого внимания, подошел к человеку за столом и зашептал.