– Откуда ты знаешь? – удивилась Вика.

Мама посмотрела какое-то ток-шоу с участием Николая Петровича, где он озвучил эту новость.

Нет, от родителей положительно ничего нельзя скрывать, болезненно подумала Вика. Они все равно всегда узнают о художествах чада, но удар усугубляется тем, что узнают от посторонних.

Она сказала, что Андрей действительно исчез и не появляется. У нее не было возможности выяснить с ним отношения, она не может ничего сказать определенно, поэтому и не обсуждала свою семейную жизнь с родителями.

Мама заявила, что ей все предельно ясно, Андрея надо немедленно вычеркнуть из жизни. И даже лучше, что на Вику свалились испытания, позволившие выявить гнилое нутро ее мужа сейчас, пока Вика еще молода и сможет сделать лучший выбор.

– Самая приятная новость за последние две недели, – заключила мама.

Как-то к слову всплыло имя Сергея Дайнеги, но Вика резко и даже грубо наложила вето на разговоры о нем:

– Это прошлое, мама! Он живет своей жизнью, в которой мне давно нет места. Он же человек, а не платье, которое можно убрать в сундук за ненадобностью, а потом через много лет достать как ни в чем не бывало. И то получится: или платье усохло, или ты потолстела, во всяком случае, оно тебе категорически не подходит.

– Но…

– И не смей ему обо мне писать!

– Не собиралась даже, – слишком поспешно сказала мама.

Понятно. Письмо уже готово, дай бог, если еще не отослано. Родная мать дает бывшему ухажеру дочери повод злорадствовать и презирать свою первую любовь! А заодно радоваться, что в свое время не сделал глупости и не женился на ней.

– Если он узнает мою историю от тебя, я серьезно обижусь!

– Хотя бы о том, что ты разошлась с Андреем, можно?

– Ни в коем случае. Он давно меня не любит, наверняка счастливо женат, пусть думает, что и у меня все хорошо.

Выяснив у мамы название ток-шоу, Вика скачала его в Интернете. Очередная нудятина о борьбе с коррупцией. Несколько раскормленных, сытых мужчин средних лет и старше, в их числе Николай Петрович, с лицами, на которых явно читалась ответственность за судьбу Родины, обсуждали, как победить это позорное явление. Словно врачи у постели тяжелобольного, фыркнула Вика. Только каждый из этих «врачей» получит по завещанию солидный кус, и радостное ожидание этого куска тоже можно было прочесть на их лицах. Скороговоркой обсудив ужесточение наказаний за взятки, перешли к тому, что в первую очередь необходимо повысить зарплаты государственным служащим – тогда у них будет меньше соблазна тянуть деньги из граждан. Ну вот, добрались до сути. Вся борьба затеяна ради того, чтобы народ безропотно кормил паразитов-чиновников. Это как же надо им набить карманы, чтобы их стало воротить с жалких трудовых рублей?

Ведущая, холеная тетка с резким макияжем, пыталась отрывистыми интонациями и быстрой речью создать о себе впечатление умной и активной женщины с независимыми суждениями. На взгляд Вики, безуспешно.

– Николай Петрович, – как бы строго обратилась она к Викиному свекру, – считаете ли вы себя вправе рассуждать о том, как избавить от коррупции страну, если вы не смогли ее искоренить в собственной семье? Ведь на вашу невестку заведено уголовное дело о вымогательстве взятки.

Свекор тут же принял вид благообразного патриарха:

– Вы задаете мне этот вопрос только из-за своей неосведомленности. И мне приходится отвечать исключительно благодаря недобросовестности ваших коллег, давших ложную информацию в эфир, – добродушно пожурил он. – Но поскольку мне нечего стыдиться, дам исчерпывающее объяснение. Начну издалека. Я прожил почти сорок лет в счастливом браке. (Это была чистая правда: Николай Петрович очень любил жену. Вика умилялась, глядя, как он по утрам подает ей кофе в постель и оказывает другие знаки внимания, больше подходящие влюбленному, чем мужу с многолетним стажем.) И могу с уверенностью сказать, что главное для семейной жизни – это родство душ. Другими словами, супруги должны одинаково смотреть на десять заповедей, завещанных нам богом. («Ого, как его растащило!» – цинично ухмыльнулась Вика.) Но это позиция умудренного жизнью человека, а юностью правят инстинкты. Молодежь не умеет разбираться в людях. Не набив себе шишек, ребята склонны видеть в других только хорошее, они часто тянутся к неподходящим партнерам. Мой сын, будучи очень молодым, полюбил девушку. Поначалу она произвела на нас с супругой положительное впечатление. (От круглых книжных фраз свекра Вику начало подташнивать.) Мы приняли ее в семью, но довольно скоро обнаружилось, что за приятной внешностью и хорошими манерами скрывается абсолютно аморальная личность. Когда прошла эйфория влюбленности, это стало ясно и сыну. Четыре года назад они расстались по обоюдному согласию. (Когда???) Мировоззрение Виктории оказалось нам чуждо, она могла думать только о деньгах, только о наживе, а в нашей семье интересы несколько другие. Но мы ее жалели, понимая, что жадность и ограниченность – следствие условий, в которых она росла. (Вот сволочь!) Мы принимали в ней некоторое участие даже после ее развода с нашим сыном. Разрешили ей жить на бабушкиной даче. Дом все равно стоял пустой, мы не сторонники загородной жизни, а ей не пришлось снимать жилье. Но личные и семейные отношения были окончательно разорваны. Возможно, Виктория вводила свое окружение в заблуждение, будто еще является членом нашей семьи, надеясь, что это принесет ей какие-то преимущества. Поэтому журналисты и получили ложную информацию.

Вика поняла, что вся передача затевалась именно ради этого монолога. Николай Петрович убивал сразу несколько зайцев – открещивался от паршивой овцы, обелял себя и, как бонус, лишний раз напоминал аудитории, какой он преданный муж, заботливый отец и просто добрый и мудрый человек.

Она хотела отключиться, но неожиданный вопрос заставил ее продолжить просмотр. Подал голос самый мордатый гость студии, показавшийся Вике наиболее противным во всей этой компании.

– И что это за дача, которую вы так щедро выделили бывшей невестке? – спросил он неожиданно красивым голосом, при этом по-хулигански растягивая слова.

Николай Петрович пожал плечами:

– Обычная дача в садоводстве.

– Вот как? И все эти годы ваша невестка там жила?

– Да, мы не считали возможным ее выгонять.

– То есть она жила у вас из милости, на птичьих правах, в суровых условиях садового домика? Почему?

– Понятия не имею. – Николай Петрович начал раздражаться. Видно, вопрос застал его врасплох. Он ожидал, что все только умилятся его великодушию. – Мы не поддерживали с ней связи.

– Хорошо. Зачем она вообще переселилась за город?