— Дядя Коля, ребёнок умирает!

— Ну и езжай. Только обмойся, у тебя лицо в крови.

— Да меня же милиция остановит! Говорю, умирает. Ребенок. Может, дорога каждая минута!

— А что с ним? — спросил инвалид с палкой.

— Понимаете, врачи лечат от бронхита, а у него пневмония, двустороннее воспаление лёгких. — Борис продолжал врать и в то же время чувствовал, будто в него вселился кто-то, кто верит в болезнь этого несуществующего ребёнка, почти видит его, разметавшегося на постели.

Из гаража высунулся напарник мастера — молодой сварщик.

— Доктор, слышал — нужно лобовое?

Борис подошёл, шепнул:

— Достанешь, не обижу, сам понимаешь…

Тот так же, шёпотом, ответил:

— Если опять «зелёными» — сделаю.

— Сколько тебе?

— Двадцать.

— Целых двадцать?! Ты что?

— Ладно. Гони пятнадцать.

Борис отвернулся в сторону, отсчитал пятнадцать долларов.

Сварщик живо сунул их в нагрудный карман засаленного комбинезона, шепнул:

— Дяде Коле про «зелёные» ни гу–гу, — и побежал к другому раскрытому гаражу.

Через минуту сварщик был уже тут как тут с новеньким лобовым стеклом.

— Николай Иванович, — сказал инвалид, — сделай сначала ему. Мне спешить некуда, у человека такое дело. А покамест идёмте, я тут рядом живу. Лицо как следует обмоете. Может, йод нужен?

Минут через сорок Борис на машине со вставленным стеклом и выправленным капотом уже выкатывал с территории гаражного кооператива.

Николай Иванович деньги за работу взять отказался, сердито махнул рукой:

— Вечно с тобой что-нибудь… Езжай. Может, успеешь, спасёшь.

…Снегопад кончился. Борису Юрзаеву хотелось петь. Вот только пятнадцати долларов было жалко. Захотелось есть. Он взглянул на часы: ещё не было и двенадцати.

Он остановился у телефона–автомата, позвонил Никольскому.

— Ты почему дома?! Почему не поехал в Онкоцентр?

— Был. Только вошёл, — хмуро ответил Витька. — Сдал. Твоего приятеля нет. Сегодня суббота, мог бы сообразить.

— Сдал — молодец! Обедать собираешься? Не хочешь меня пригласить?

— Знаешь, Борис, сегодня я уже по горло сыт нашими приключениями…

— Понятно.

— Погоди, не вешай трубку. Сейчас, только вошёл, звонок: какие-то бездельники ищут Артура Крамера или кого-нибудь из его учеников. Дали телефон. Если хочешь, запиши.

— Какие бездельники? Какие?

— С созвездия Орион! Записывай, если хочешь.

— Говори. Так запомню.

«Наверняка это закинули сеть Юркины покровители с их высокими связями, — думал Борис. — Идиоты! Ищут Артура в Москве, хотя сказал же, что он в Азии!»

До вечера, до того времени, когда нужно было ехать в офис за ответом, оставалось слишком много времени, с крыш, карнизов и деревьев лились потоки талой воды, возвращаться в свою разорённую нору не хотелось. Борис набрал номер, пока он не забылся.

Какая-то дама с низким, как определил про себя Борис, «усатым», голосом обрадовалась, когда он применил обычную формулу — сказал, что звонит ученик и друг Крамера, попросила немедленно приехать к ней на квартиру, где как раз собралась группа «Орион».

— Что за группа? Видите ли, я ещё не обедал… — закинул удочку Борис.

— Чудесно! Ни в коем случае нигде не обедайте. Приезжайте прямо ко мне в Кузьминки. Мы вас накормим. Любите борщ? — Она продиктовала адрес.

Борис ехал по мокрому, слепящему асфальту, думал: «Все удачно. Полоса везения. От сбитого алкаша избавился. Машину починил. Да ещё обедом накормят, кто б они ни были, эти фрайера с созвездия Орион!» Единственное, что слегка беспокоило, — непонятная заинтересованность в Крамере людей, к которым он сейчас мчался.

Но беспокойство снялось, когда, сидя в квартирке в одной из пятиэтажек близ метро «Кузьминки», в тесном окружении уже немолодых людей, взиравших на то, как он поглощает сначала украинский борщ, затем сосиски с жареной картошкой, Борис увидел в руках хозяйки книгу Крамера, почтительно обёрнутую в целлофан. Всё объяснилось очень просто: компания прочла роман «Здесь и теперь» и жаждала познакомиться с автором или, на худой конец, с кем-либо из его учеников.

Запивая обед стаканом клюквенного морса, Борис отвечал на вопросы, затем начал спрашивать сам.