— Если ты сделаешь неверный шаг, я могу навредить тебе.

— Знаешь что? Если бы я была на твоем месте, я бы лежала на боку и наслаждалась.

Приблизительно так говорил Хал Блум.

Дожди прекратились в сентябре, и прерия зазолотилась. Случилось несколько жарких дней, потом стало прохладно, и еще до того, как они успели отремонтировать трактор и заменить ему мотор и трансмиссию, с северо-запада пришел штормовой дождь со снегом.

— Надо занести двигатель в дом, — кашляя, сказал Аладдин.

В первую ночь шторма он ночевал в своем пикапе с открытыми окнами, так что снег падал прямо на него. Он проснулся от холода и поехал домой, но поскольку в доме закончился кофе, он выпил стакан холодной воды и сказал Ванете, что не может завтракать.

— Чертов кашель, — сказал старый Рэд. — Лучше сразу задохнуться, чем так кашлять.

— В моем списке задыхающихся есть еще кое-кто, причем в самой верхней строке, — отреагировала Ванета. — Я так и знала, что это случится. Вот чем заканчиваются ночевки в фургоне.

Аспирин, припарки, вода, другие средства — ничто не помогало. Аладдин пылал жаром.

— Какой завтра день? — спросил он, падая раскалывающейся от боли головой на подушку.

— Пятница.

— Принеси мой календарь.

Изучив календарь, он послал за Отталиной.

— Она на улице, кормит скотину, — сказала Ванета. — Все так замерзло, что они не могут добраться до травы.

— Черт побери, — прошипел он. — Когда она вернется, пришли ее сюда.

Его рвало от кашля.

Снег падал на Отталину, сидевшую в кабине большого отцовского гидравлического трактора. Снег валил и валил и, похоже, мог идти вплоть до июня месяца. В полдень она вернулась домой голодная, мечтая поесть макарон с сыром. Трактор она оставила рядом с домом.

— Тебя звал отец, — сообщила Ванета, готовившая говядину.

Отталина ухватила с тарелки кусочек мяса и проскользнула в комнату родителей. Она принадлежала к тому типу людей, которые не выносят больных и не знают, куда бросить взгляд — лишь бы не на покрасневшие глаза и искаженное лицо.

— Послушай, — сказал Аладдин. — Завтра первая пятница месяца. В восемь должен приехать Амендингер. Если мне не станет лучше, — он снова закашлялся, — решать дела пойдешь ты. Все ему покажешь, а он прикинет и предложит цену.

Амендингер, скупщик скота, был мрачным человеком с глубоко посаженными глазами и черными усами, концы которых свисали до подбородка. Он носил черную рубашку и черную шляпу, быстро принимал решения и четко контролировал ситуацию. Он был лишен чувства юмора, и фермеры за глаза проклинали его.

— Папа, — сказала Отталина. — Я боюсь этого человека. Он на мне хорошо заработает. Он предложит низкую цену, а я побоюсь торговаться. Почему не мама? Ее вряд ли попытаются обмануть.

— Потому что ты разбираешься в скотине, а мать — нет. Если бы здесь был Тайлер, было бы другое дело, но его нет. Ты — моя маленькая ковбойка. Тебе не надо ничего говорить. Просто покажи ему скот, выслушай предложение и скажи, что мы с ним свяжемся.

Аладдин знал, что Амендингер решает все на месте и что с ним нельзя «связаться».

— Я придумал кое-что получше — я собираюсь купить самолет. Фургон меня не устраивает.

— Я могу привести Амендингера сюда, папа.

— Никто, кроме членов семьи, не увидит меня валяющимся на кровати, — закашлялся он.

Отталина провела ужасную ночь, но наутро проснулась в нормальном настроении. Снегопад стал потише, подул теплый ветерок. Наверху хрипел и задыхался Аладдин.

— Он плохо выглядит, — сказала Ванета.

В восемь часов скупщик скота не приехал. Отталина успела съесть два овсяных печенья, кусочек ветчины и выпить стакан молока. Уже перевалило за девять, когда фургон скупщика въехал во двор. Черная шляпа Амендингера упала, когда он потянулся за бумагами. Он вышел из машины, держа в руке папку и уже прикидывая что-то на калькуляторе. Отталина двинулась ему навстречу.

Но оказалось, что приехал не сам скупщик — приехал его сын, Флайбай Амендингер, — крупный, с большим носом и ямочкой на мелком подбородке — тихий, как поздняя ночь.

— Мистер Тоухей дома? — осведомился он, глядя на свои ботинки.

— Я покажу вам скот, — сказала Отталина. — У отца грипп. Или что-то похожее. Мы думали, что вы придете в восемь. То есть не вы, а ваш отец.

— Я пропустил поворот, заблудился. А отец уехал в Хойт. — Парень достал из кармана газету и показал девушке написанное там «Амендингер и сын, скупщики». — Я работал с отцом почти девять лет, так что, думаю, я знаю, что делать.

— Я не имела в виду, что не знаете, — сказала Отталина. — Я рада, что приехали вы. Усы вашего отца пугают меня.