— Секундочку! — подпрыгнула я. — Мы сейчас сделаем это офигенным!

Я достала с полки приправы для креветок. Порылась в пакетиках в поисках гвоздики. Где же она? Вот!

Абсент прогорал. Мы как завороженные нос к носу склонились над бокалом, я еще держала наготове одну гвоздичинку и зажигалку. Когда пламя почти потухло, подожгла пахучую веточку и бросила в фужер. Она заискрилась как маленький бенгальский огонек, отчего зеленый напиток заиграл желтыми и серебристыми бликами.

— Ух ты! Круто! — одобрил мое дополнение гость.

Он взболтал напиток и накрыл его маленькой бамбуковой подставкой под чашку.

— Сейчас я открою стакан, ты возьмешь и быстро выпьешь, а потом занюхнешь, — инструктировал он.

— Билл, я не знаю! Я такое не пью! Давай ты первый! — замотала я головой.

— Я для кого делал?

— Ну, пожалуйста! — взмолилась я.

Он обиженно засопел. Взял фужер, еще раз взболтал абсент, а потом одним махом ухнул без всякой предварительной подготовки! У меня аж дыхание перехватило! У него тоже. Из глаз брызнули слезы. Он беспомощно распахнул рот, стараясь вдохнуть воздух. Я не растерялась, тут же к носу пододвинула руку с пустым бокалом:

— Нюхай! Нюхай, а то весь кайф пропустишь!

Билл упал на стул с блаженным лицом и краснющими от слез глазами. Еще раз с удовольствием втянул пары.

— Хорошо так, тепло по телу разливается, — он от души потянулся, словно растягивая мифическое тепло. — Мир такой прекрасный вокруг. Жить-то как хорошо!

— А хорошо жить, как говорится, еще лучше! — улыбнулась я, заметив, как его щеки приобрели приятный розоватый оттенок. — Предлагаю мне тоже доставить удовольствие. Или ты на бис это не повторишь?

— Аааа, — мурлыкнул бисёнен, томно поведя плечами и удовлетворенно затягиваясь сигаретой. — Я тебе предлагал. Сейчас, секундочку подожди, покурю.

Но я решила, что надо сделать что-то более традиционное. Не люблю пить теплые напитки. Тем более такие крепкие и горькие.

— Сиди уж, тащись, — махнула я на него.

Несколько кубиков льда во второй бокал, немного абсента и много колы. Вот так вкусно. Я тоже почувствовала, как в желудке растекается обжигающее тепло. Билл недовольно скривился:

— Вот алкоголь у тебя хороший, а пить ты не умеешь. Зачем продукт испортила? Его же надо как хорошее вино употреблять, с умом.

— Я не люблю горькое.

— Это вкусно.

— Это горько.

— Вкусно!

Он отобрал у меня фужер и в два глотка осушил содержимое под мои отчаянные протестующие вопли.

— Отвратительно! — изрекло это чудо. — Фу, дрянь!

— Билл! Ты спятил? Я что с тобой тут пьяным буду делать? — возмутилась я.

Он хитро хихикнул и снова изящно затянулся. Выпустил дым колечками.

— Сейчас тебе тоже будет хорошо, — многообещающе заявил парень.

Я недовольно закатила глаза: малолетний алкоголик.

Он повторил коктейль. Пришлось пить. Такого я действительно никогда еще не пробовала! Пищевод обожгло. В глазах заискрилось. В нос ударило что-то терпкое и безумно крепкое, вышибая мозги напрочь. Билл хохотал, наблюдая за эффектом, совал под нос бокал, но мне хотелось только одного — вдохнуть немного воздуха. Простого, человеческого воздуха! Он оказался прав: абсент подействовал сразу же, расслабил меня, сделал похожей на конфитюр в свежевыпеченной булочке. Мир изменился, наполнился розовым воздухом и оранжевыми бабочками. Билл стал каким-то необыкновенным эльфом, невесомым, нереальным. Я пялилась на него и сама себе завидовала: ну надо же какой клевый пацан сидит на моей кухне и пьет мой абсент!

А потом мы болтали! Обо всем! Сначала на кухне. Потом перебрались в гостиную на мягкий пушистый ковер. Он без умолку рассказывал какие-то смешные случаи из их богатой жизни. Как хулиганили в школе, доставая учителей и одноклассников. Как однажды ему на сцену кто-то бросил тампон. Настроение было хорошее, публика принимала замечательно, и Билл решил приколоться, поднял его и спросил: «Неужели вы думаете, что это мне пригодится?» Ржали все, включая самих ребят и охранников, а ролик с тем тампоном долго держал рейтинг в Интернете. Как однажды к гитаре Тома прилип… презерватив. И бедный брезгливый Том полпесни пытался его безуспешно скинуть, сгорая от стыда и отвращения. А они с Георгом едва сдерживались, чтобы не начать гоготать прямо на сцене, потому что лицо Тома в тот момент надо было видеть: он разве что не рыдал от отчаянья! Потом гитару долго дезинфицировали, но парень так и не смог заставить себя на ней играть, пришлось уничтожать инструмент на съемках очередного клипа. Или как за колки баса Георга зацепился чей-то брошенный на сцену лифчик неимоверных размеров, который Георгу пришлось не просто полпесни таскать по сцене, но и выносить на поклон, потому что самостоятельно сниматься лифчик отказался. А Билл с братом и Густавом еще долго издевались над другом, подкалывая «этой шапочкой для сиамских близнецов».

— Давай еще выпьем, — веселился Билл и… навалившись на меня, полез за колой с абсентом, едва не просыпав пепельницу.

Стало щекотно. Я захохотала, поджимая ноги, пытаясь увернуться на бок. Билл не удержался и рухнул лицом мне на грудь, давясь от смеха. Мы начали бороться — кто первым дотянется. Подмяв меня под себя, Билл вырвался вперед, схватил бокал и вознамерился вернуться обратно на свое нагретое место. Но я-то не видела, что он уже с бокалом, резко развернулась и… мой красивый, уже хорошо распахнувшийся халатик, обдало липким теплым коктейлем! Материя тут же облепила тело. От неожиданности я втянула живот и некоторые капли начали стекать в пупочную впадинку. Он с интересом наблюдал за их движением по моему телу.