Когда мы вышли из ресторана, Петер кивнул:

– Ты молодец. Очень всем нравишься. Видела, как они на тебя смотрели?

– Нет, по-моему, ничего особенного.

– Еще бы! На тебя сейчас весь Тироль смотрит. Всем интересно. Но ты отлично держишься.

– С чего им на меня смотреть?

– А они любят поговорить. Все здесь. Меня знают, вот и тебя захотят пообсуждать. Но ты не волнуйся, ты со мной. Я всегда буду рядом и не дам тебя в обиду.

В такие моменты мне хотелось одновременно восхищаться Петером и плакать у него на плече. Я понимала, что мне очень повезло с таким мужчиной – сильным, властным, но внимательным ко мне. Он действительно обо мне заботился и помогал интегрироваться в новую жизнь. Кроме того, Петер как-то вывез меня в поле и дал поуправлять своей машиной. Мои покупные права были пока не готовы, а сама я еще ни разу в жизни не сидела за рулем. Так что для меня это было целое событие! Петер терпеливо объяснил мне, что к чему, и я поехала. Сама! Со скоростью пять километров в час, но какое же это было замечательное чувство! Мне хотелось визжать от счастья! Что я и сделала.

Петер снисходительно улыбнулся:

– Какой же ты еще все-таки ребенок! За это я тебя и люблю.

А на следующий день он нашел мне инструктора. Это был какой-то родственник какого-то знакомого, старый дядечка в тирольской шляпе. Бывалый инструктор по вождению, он взялся меня наставлять. И все бы ничего, если бы он хотя бы слово знал по-английски. Все его попытки хоть что-то объяснить доставляли мне почти физическую боль. Он медленно и, наверно, для местных вполне доходчиво мне все разжевывал, сыпал непонятными словами, показывал на руль, на педали… Но мне от этого легче не становилось.

– Не понимаю, – только и могла повторять я, глупо улыбаясь. – Извините, я не понимаю вообще ничего.

Мне было стыдно перед этим дядечкой – могу представить, какой тупой я ему казалась. Мне было неудобно перед Петером – он ведь так старался все для меня организовать. Мне было обидно, что я не говорю по-немецки. Но сделать я ничего не могла. Внимательно слушала, кивала, напрягалась – и все равно ничегошеньки не понимала.

Через два занятия дяденька сдался. Я запомнила слова «Kupplung» [6] и «Erste Gang» [7] , хотя и не знала, к чему они относятся. Заводила машину чисто по наитию раз через три и ехала точно так же, без особого понимания, что и как делаю. На этом мои тирольские учения завершились.

А затем Петер повез меня на своем ретрокабриолете Honda в Германию. Он знал, что мне нравятся замки, и поэтому выбрал город Фюссен. А там как раз выступала обожаемая мною группа «Blackmore’s Night». Вот мы и поехали на концерт.

Что это был за день! Я порхала! Погода стояла солнечная, весь мир нам улыбался, и счастье казалось безграничным. Сняв обувь, я шагала по теплым камням мостовой Фюссена и предвкушала вечерний концерт. Мы выпили пиво из больших глиняных кружек и купили мне блузку в средневековом стиле. Когда я, увидев ее в одном из магазинов, стала хлопать в ладоши и прыгать, Петера сперва перекосило. Но я так искренне умоляла, что он в конце концов сдался и оплатил покупку.

– На, – он протянул мне пакет. – Только носить ее будешь, когда меня нет. Или на Хэллоуин.

– Спасибо, спасибо! – я бросилась его обнимать.

А потом мы слушали концерт, сидя в первом ряду. Перед началом Петер угостил меня просекко, и мое настроение стало еще более приподнятым. Глядя на одетых в средневековые костюмы музыкантов, я чувствовала себя на другой планете. Или в другом измерении. Здесь были только я, Петер, исполнившиеся мечты и бесконечная радость!

Чтобы укрепить мои связи с семьей, Петер пригласил всех своих родственников к нам на барбекю под открытым небом. В мои обязанности входило: сервировать стол, сделать салат по-итальянски, а также хорошо выглядеть. Петер разложил гриль и перетаскал из гаража ротанговую мебель. Мяса было закуплено просто немереное количество, равно как и пива. Приближалось грандиозное застолье.

Настроение у Петера сегодня было какое-то странное. До самого прихода гостей он не спешил одеваться и ходил по участку в семейных трусах. Я, вся при параде, чувствовала себя, прямо говоря, неловко и в какой-то момент ему об этом сказала.

– И что? Это мой дом – хожу как хочу, – ответил Петер.

– Но есть все-таки правила приличия, – попыталась урезонить его я.

– Правила для слабаков. Я не люблю правила.

– Но ты ведь не станешь разгуливать голым. Так что каких-то правил приличия все же придерживаешься, – сказала я.

– Могу и голым, – отрубил Петер.

– При детях? – зная, что брат придет с дочерьми, я нашла эту реплику абсурдной.

– А что? Они уже взрослые. Им пора учить анатомию.

– Ладно, – я не стала больше спорить и решила прибегнуть к другой тактике: – Но мне бы очень хотелось увидеть тебя сегодня в моих любимых джинсах. Ты в них очень сексуальный.

Были у Петера синие драные джинсы, которые мне и правда очень нравились.

– Я всегда сексуальный, – ответил Петер, но уже куда менее вызывающе.

Хвала небесам, незадолго до приезда родственников он все же оделся.

Гости стали собираться строго в назначенный час, без опозданий. Приехали сестра с другом, мама, брат с двумя детьми, вездесущий друг Вольфганг и тетя из Италии, которую я пока не знала и которая была очень старенькой. Эта тетя являлась сестрой отца Петера и прибыла погостить в Тироль буквально день назад. Она плохо слышала и видела и, когда нас знакомили, никак не могла разобрать мое имя.