Используя в качестве доверенного лица норвежского ловца диких зверей Арнольда Якобсена, Хагенбек вывез группу лапландцев. Эти «крошечные мужчины и женщины» стали сенсацией и отправились в турне в Берлин, Лейпциг и другие города. Ловцам животных, которые в прошлом обслуживали их семейный бизнес, велели быть начеку и сообщать о появлении любого экзотического народа, не настолько страшного, чтобы вызвать отвращение у европейской публики, но не слишком красивого, чтобы перестать быть диковинкой.

В ближайшие годы, Фиц, будут эскимосы, сингалы, калмыки, сомалийцы, эфиопы, бедуины и индейцы. Наиболее примечательны для нашего расследования три нубийца из Верхнего Нила, которых обманом вывезли в Германию в 1876 году — первый из многих совместных, проектов с нашим старым знакомым Сен-Илером, руководившим зоопарком «Сада Аклиматасьон», а фотографировал их во время поездки в Париж не кто иной, как Пьер Пети.

Со временем стали требовать привозить новых и новых дикарей. Не только клиенты, но и ученые. Руководители Берлинского общества антропологии, этнологии и протоистории прямо-таки зациклились на исследовании жителей Огненной Земли, которые так часто упоминались в трудах Дарвина. Возглавлял эту вакханалию… мой бывший герой Рудольф Вирхов. Отчаявшись стать первым ученым, который обнаружит недостающее звено между обезьяной и человеком и опровергнет теорию Дарвина, он заключает союз с Хагенбеком, чтобы привезти этих «фейерландцев», обеспечивая финансирование и политическую поддержку, то есть своего рода международную легитимность, необходимую для похищения граждан суверенной страны.

В итоге Якобсена отправили на мыс Горн в 1878 году. Он собирался подняться на борт с группой кавескаров, когда губернатор Пунта-Аренас пресек это на корню. С удовольствием отмечаю, Фиц, что я ношу фамилию того самого губернатора: Вуд, его звали Карлос Вуд Арельяно. Сомневаюсь, что он один из моих предков (столько Вудов на белом свете), но, может быть, благодаря этому совпадению у Генри появился повод симпатизировать мне, я заранее получила положительные очки на случай, если он когда-нибудь захочет применить свои гнусные искусства против тебя. Хотя не все ли мы, белые, для него одинаковы, точно также, как мы думаем, что чернокожие, азиаты или индейцы все на одно лицо?

Я вздохнул. Бедняжка Камилла заблуждалась, подшучивая над тем, как сдержать руку Генри по ту сторону гробницы. Но после первого приступа горечи от этой иронии я почувствовал, как губы расплываются в улыбке. Так типично для нее: всегда такая веселая, моя женщина. И этот ее отчет написан с таким воодушевлением.

Старина Карлос Вуд просто молодчина! Вмешательство в 1878 году помогло этим туземцам не попасть в Европу. Разразился настоящий дипломатический скандал. Ван Гюлих, посол Германии в Чили, высказал протест в защиту Хагенбека, рисуя его благородным бизнесменом, стремящимся продвигать науку, помогать антропологическим обществам в своей стране изучать иностранные расовые типы, и это важнейшее исследование, ради которого молодые, пусть и любознательные республики вроде Чили и Аргентины, не имеющие достаточных ресурсов, должны считать за честь отправить образчики коренных жителей в Германию. Дескать, это способ внести свой вклад в европейские исследования и просветить зрителей, которые являются наследниками культуры Греции и Рима.

Послу в помощь было отправлено официальное письмо от самого канцлера Бисмарка. Шуточное замечание на полях, Фиц. Ты слышал о дуэли на сосисках? В 1865 году Бисмарк так разъярился, прочитав, как Рудольф Вирхов критикует его военный бюджет, что бросил вызов выдающемуся берлинскому профессору. Вирхов, которому дали право выбора оружия, предложил каждому из дуэлянтов съесть одну из двух сосисок. Проигравшим будет тот, кому досталась сосиска, зараженная паразитом, вызывающим диарею [6] , которая не проходит в течение нескольких дней. Бисмарк с негодованием отказался от дуэли, но тринадцать лет спустя, когда масштабное антропологическое предприятие Вирхова оказалось под угрозой, канцлер бросился в бой, чтобы защитить науку, торговлю и расширение немецкого влияния.

Хотя похищение в 1878 году удалось предотвратить, давление на чилийское правительство, чью армию обучали прусские офицеры и чьи южные районы теперь, когда индейцы мапуче были побеждены благодаря винчестеру, заселяли волнами немецкие эмигранты, возымело вполне понятный эффект. В 1879 году Якобсен смог законным образом вывезти семью из трех индейцев теуэльче с Огненной Земли. Отец, мать и ребенок были тщательно осмотрены Вирховым и его коллегами и путешествовали по Германии, доказывая существование крупного рынка сбыта патагонских дикарей.

И на сцене появляются наши одиннадцать кавескаров.

Опять же, их судьбу решило то, что произошло под северным сиянием нашей темной планеты. В начале 1881 года все восемь эскимосов из Лабрадора, которых Якобсен выписал для предстоящих выставок, умерли от оспы.

Якобсен, который направлялся в Австралию и Полинезию, чтобы собрать этнографические артефакты для Вирхова и Берлинского музея, получает в Буэнос-Айресе телеграмму от Хагенбека с инструкциями по поимке и отправке небольшой группы огнеземельцев в Европу. Якобсен не в состоянии справиться с этой задачей самостоятельно, потому что ему нужно ехать в Новую Зеландию, и он телеграфирует, что знает, к чьим услугам стоит обратиться. И вот 10 июля 1881 года герр Вален, капитан немецкого китобойного судна, захватывает нашу группу кавескаров под выдуманным предлогом, якобы бедные дикари терпели бедствие, а теперь согласны участвовать годовом турне по Европе, чтобы возместить затраты на спасение их жизней, которые, конечно, не подвергались никакой опасности. Вален, который восемь лет спустя поставит Мэтру селькнамов к столетию Французской революции на выставку в Париже 1889 года, отлично знает, что эта операция незаконна. Он осторожно переправляет заложников со своей маленькой шхуны посреди Магелланова пролива на «Фивы», пароход, направляющийся в Европу, а оплачивает все это действо некто по имени Швеерс. Все для того, чтобы одиннадцать кавескаров никогда не ступили на берег в Пунта-Аренас, где таможенные или миграционные чиновники начали бы задавать неудобные вопросы относительно законности этих действий.

Шестнадцатого августа 1881 года пароход причаливает в Гавре, где человеческий груз проверяет и одобряет Сен-Илер. Три дня спустя Генри — к тому времени крещенный Генрихом по имени старшего сына Хагенбека! — и его соплеменники сошли на берег в Гамбурге. Но пробыли там недолго. К концу августа парижский «Сад Аклиматасьон» с большой помпой принимает «каннибалов» — уникальный последний шанс увидеть их во плоти (и поедающих плоть) до того, как недостающее звено эволюции исчезнет с лица земли.