Private-Bookers
Время прибытия
вернуться

Поляков Юрий Михайлович
Шрифт:

Справедливость

Дантес умер в почете во Франции в 1895-м – в год образования «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».

Он умер в девяносто пятом!Министром был и пэром стал!Заделался аристократом,Как в Петербурге загадал.Скончался старцем именитымИ схоронен куда пышней!Где ж вы шатались, Эвмениды,Со справедливостью своей?Вы покарать любого в силе.Так почему душе пустойЗа кровь певца не отомстилиБесчестьем или нищетой?Зачем, в добро ломая веру,Его не уложили в гроб,Поставив к новому барьеру,Вогнав свинец в бездарный лоб!Зачем гниением проказыЕго не обратили в грязь,Чтоб он про юные проказыВ подпитье вспоминал, смеясь?!Чтоб сладко пожил, не ответяЗа все сполна – в конце концов.Иль божьей кары нет на светеДля извергов и подлецов?!Да будь бы я на вашем местеО Эвмениды, — ни на мигНе мешкал бы с кровавой местью!– Дантес? Он милый был старик…

Завещание

Секундант на рассвете придет.Примиренье? Не может быть речи!Подпоручик всю ночь напролетПереводит бумагу и свечи,Унимает озноб, а не страх, —Нужно трезво подумать о многом:О семье, о друзьях, о долгах —Перед тем как предстать перед Богом…В сердце взвесить и зло, и добро,Тихо вымолвить слово прощанья…Подпоручик, кусая перо,Сочиняет свое завещанье.У него талисман на груди.Он шутя попадает в монетуИ, не веря, что смерть впереди,Пишет, пишет почти до рассвета.…Под окном дробный шелест дождя.Сон предутренний темен и сладок…Дело чести мужской, уходя,За собою оставить порядок!

Сельское кладбище

Здесь у меня никто не похоронен,И надписи мне мало говорят,Но я брожу под зычный грай воронийПо лабиринту крашеных оград,Читаю даты и считаю строки,Как будто жизни суть — в ее длине…А в чем еще? Ни свод небес высокий,Ни прах подножный не ответят мне.Да и зачем ответ, простой и скорый,Что вместо лада нам несет разлад,Как этой старой церкви, на которойЕще видны большие буквы — «СКЛАД».

Холодная осень

Какая холодная осень,Как день полусонно тягуч,Как редко покажется просиньМеж тяжких, провиснувших туч!А ветер то угомонится,То градом ударит сплеча…К побегу готовятся птицы,Зачем-то про это крича.И столько рябины на взгорье,Что лес ослепительно ал, —Как будто кровавое мореДевятый обрушило вал!

В старом сквере

В старом сквере, желтом от акаций,Сладкий ветер наполняет грудь…Стоило на белый свет рождаться,Чтобы умереть когда-нибудь?Ненависть к природе потайнаяИ надежда: «все – не то, что – я»!Это – детство. Оторопь ночнаяИ утробный страх небытия.Время научило мыслить шире.Я природу понял и простил:Счастлив тот, кто в ненадежном миреРадостно и долго прогостил.

Разговор

– Не жизнь – сплошная суета,Чтоб хлеб сыскать насущный.Сшибает с ног не клевета,А шепоток наушный! Любовь (по множеству примет) —Лишь головокруженье.И знания по сути нет —Одни предположенья!А сердцу не передохнуть,Пока не изболится…– А ты видал когда-нибудьЖизнь из окна больницы?..

В командировке

Бесхитростный гостиничный уют.На шифоньере — инвентарный номер.Здесь, чая наливая, намекнутНа комнату, где кто-то как-то помер.Здесь не ищи оставленный дневникПо тумбочкам… Сей этикет старинныйТеперь забыт. Ты обнаружишь в нихОбертку мыла, тюбик «Поморина»,Использованный. Или на стенеПрочтешь душещипательную строчку,С которою согласен я вполне:«Как скучно просыпаться в одиночку!»…Сыграли гимн, а я лежу без сна,Пугаясь тьмы, своей и заоконной,И жизнь так одинока, так грустна,Как эта ночь в гостинице районной!..

* * *

Когда я – очень редко —заворачиваю в мойБалакиревский переулок,заставленный бело-синиминовыми домами,похожими на литровые пакеты молока, —я отыскиваю глазамистаренькие, такие щемяще знакомыедеревянные домики,окруженные выбеленными заборчикамии старыми тополями,ветви которых аккуратно ампутированыво имя чистоты улиц.Когда я – очень редко —брожу по моему Балакиревскому переулку,глубоко вдыхаяметаллический запах теплого летнего дождя,я испытываю странное чувство,словно мне повстречался давний знакомец,который с годами не старится почему-то,а, наоборот, молодеет!И вот я стою перед ними пытаюсь разглядетьна его непривычно юном лицемилые моему сердцу,но почти совершенно разгладившиесяморщины…

Одноклассница

Листья в желтое красятся,Не заметив тепла…У моей одноклассницыДочка в школу пошла!Сноп гвоздик полыхающийИ портфель на спине…Нет, ты, Время, пока ещеЗла не делало мне.И пока только силоюНаполняли года!Одноклассница, милая,Как же ты молода!..

Мысленный эксперимент

Есть люди потрясающей удачи!Она к ним словно приворожена,Самой собой: машина, деньги, дача,Кинематографичная жена.Они что хочешь купят, обменяют,Они с любым начальником на «ты»,Их женщины такие обнимают,В которых мы не чаем наготы.Они всегда улыбчивы и горды,Для них проблем, как говорится, нет!Понадобится — душу сплавят чертуЗа тридцать с чем-то памятных монет!Они переживут любые бури,Все потеряют — и опять вернут…Пожил бы я в такой везучей шкуре!Из любопытства… Несколько минут…

Наставник

У поэта эстрадная статьИ костюм с золотистым отливом.Он стихи меня учит писать,Озираясь зрачком суетливым.Он листает мой сборник, кривясь,И, смешно наслаждаясь собою,Говорит про непрочную связьМежду строчкой моей и судьбою.Он по столику перстнем стучитИ опять начинает сначала:Мол, строка у меня не звучит —Наставляет, как жить, чтоб звучала…Крепко врос он в приятную рольЗлатоуста, пророка, патрона —Обветшалой эстрады король,За ненужностью свергнутый с трона…Сытый, самовлюбленный осел!..Но сижу, уважительно стихший:У него я однажды прочелГениальное четверостишье…