– Если бы все, Юрий Ефимович, были компетентны, нам бы с вами встречаться не пришлось, всё бы и так было нормально,- этими словами Сашка ударил ниже пояса для того, чтобы проверить реакцию и готовность военных к переговорам. И ответ последовал незамедлительно.

– Тяжёлый вы человек, Александр,- сказал Гунько.- Бьёте наотмашь, побойтесь Бога, не сходите с колеи.

– Хорошо,- согласился Сашка, оставшись довольным реакцией.- Я страсть как люблю проверять. Во мне "контра" величайшая умирает без применения. Вашего человека тоже могу проверить, если позволите?

– Согласен, действуйте,- Гунько подозвал мужика и, коротко объяснив ему суть, посмотрел на Сашку.

– Условия просты. Я пришёл один, должны подойти ещё несколько человек. Важно не только количество, но и точность направления указать, где они появятся.

– Я попытаюсь,- сказал мужик,- хоть мне таким заниматься не приходилось.- И отошёл в сторону.

– Не настаиваю,- сказал ему вдогонку Сашка, но тот не ответил. Сашка снял рюкзак, положил его на ствол дерева и обратился к присутствующим с вопросом:- Как поступим нынче, и располагаете ли вы временем?

– До утра послезавтра будем здесь, а дальше видно будет что и как,- ответил за всех Гунько.

– Виктор Владимирович, нам, татарам, где быть – всё равно, а у вас служба, и вы, я знаю, слоняться без дела не любите,- Сашка ненавязчиво намекнул, что держать Пешкова не стоит.

– Я, с вашего разрешения, отъеду,- обратился Пешков к Гунько, как к старшему по званию и должности, Панфилов был в отставке и в расчёт не брался.- Прибуду, когда скажете. Дел много, честно говоря, к зиме готовимся.

– Тогда, Владимирович, послезавтра к десяти утра, если не затруднит,- назначил время Гунько.

– Как прикажете. Только гонять лишний раз не хотелось бы, а то топлива дали лимит,- стал оправдываться Пешков.

– Виктор Владимирович,- Сашка достал из сапога карту и, ткнув в неё, сказал:- Вот тут стоят пять бочек двухсотлитровых с соляром зимним, это метров пятьсот от поворота русла ручья. Увидите сломанную вершинку у сосны, под ней и отыщете. Топливо слейте у себя, а бочки, как сюда поедете, сбросьте на то же место. Чужие.

– У вас что, Александр, свой заводик в тайге есть или привозите?- спросил Гунько.

– Привозим,- Сашка направился к вездеходу, продолжая говорить,- как и многое ещё. Обидно, что государство перестало этим заниматься. Бросило всех, кто ему прибыль давал, на произвол судьбы. Да речь не о том. Выгружаем, что ль?

– Да, да,- Гунько первым двинулся к вездеходу.- Мы с собой прихватили палатку и ещё кое-что, ночью уже холодно.

– Минус есть точно,- подтвердил Сашка.- Только у костра надёжнее, чем в палатке. Начнёшь мёрзнуть – проснёшься и подбросишь дров, а в палатке сам себя греешь.

– На случай дождя взяли,- буркнул Гунько, принимая от солдата баул с палаткой.

– Моросить не будет,-заверил Сашка, помогая разгружать.- Место выбрали хорошее, удобное и в меру рыбное,- подзадорил он Евстефеева, который за всё это время не произнёс ни слова.

– Я без снастей,- ответил тот.

– Кусок лески, крючок да палка – вот и все снасти, что здесь нужны, а рыба клевать будет без наживки, – сказал ему Сашка.

– Посмотрим,- мрачновато процедил Евстефеев. Было видно, что он не в духе, и Сашка не стал задавать ему больше вопросов, переведя разговор в другое русло:

– Мужики, я займусь костром и ужином, а то мы сотню вёрст отмахали, мои архаровцы скоро подойдут, и если горячего не будет – не поздоровится,- и стал собирать сушняк для костра. Установил стояки, подвесил на перекладину чайник и котёл, данный Пешковым, и, пока закипала вода, срезав молоденькую лиственничку, отошёл к реке, где почти моментально надёргал десятка два хариусов, очистил их прямо в воде. Когда вернулся к костру, Потапов встретил его словами:

– Ничего, что я в котелок сало покрошил и картошки, но не солил? Рыбу вроде бы в последний момент кладут?

– Нормально,- кивнул Сашка, заглянув в котелок,- именно последней она и идёт. Я посолю, спасибо.

– Да, собственно, не за что.

Гунько, Евстефеев и Панфилов бродили по берегу, как по набережной Москва-реки, не имея чем себя занять. Мужик – психолог исчез из вида. Вездеход Пешкова уже не было слышно. Стояла относительная тишина, потому что размеренный бег воды в реке создавал некий звуковой фон, который воспринимался абсолютно естественно и ощущался только в те моменты, когда на него специально обращаешь внимание. Сашка присел у костра и прикурил папиросу.