Среди промелькнувших во мраке портретов одним из самых ярких для узника Стратова был слегка пошевеливающийся портрет замглавпрокурора генерала-лейтенанта Колоссниченко Светланы Устиновны. Если взвешивать на патриотический манер, в ней было пудов ажник семь. На общепринятый манер можно было килограммчиков десять сбросить. Так или иначе, в своем голубом мундире с двумя большими звездами, с миленькими сережками-слезками в сочных мочках чуть-чуть подсохших ушей, с солидной башней начесанных волос, сближавшей ее с античным женским персонажем по имени Лизиска, в цейсовских очках, за которыми то расширялась, то сужалась негустая голубизна ее очей, Светлана Вячеславовна естественно олицетворяла стабильность да, пожалуй, и непреклонность нашей правоохранительной системы. Экий монстр, поскрипывал зубами узник, экая «Славянская Джоконда»; любила ли она, страдала ли, рожала ли, производила ли детей?

В тот день, когда Ген предстал перед ней в качестве свидетеля, Колоссниченко продемонстрировала ему всю массу своего женского обаяния. Он очень ей понравился, этот зловещий ультрабогач, враг трудового народа. По секрету говоря, Коллегия давно уже его приговорила, а вот Светлане он понравился, такой, каким он оказался, — по-юношески худой, с седыми висками, похожий на одного кинорежиссера-невозвращенца, которого так и не удалось осудить за измену Родине.

«Очень приятно с вами познакомиться, Геннадий Эдуардович», — сказала она.

«Я не Геннадий, а Ген», — поправил он.

«Ой!» — всплеснула руками она.

«Что „ой“?» — поинтересовался он.

«Да ведь у нас вы по всем бумагам проходите как Геннадий. Признаться, думали, что Ген — это кличка».

«Нет, это не кличка, а имя».

«А ведь в святцах, наверное, и нет такого имени, Ген Эдуардович? Ген Стратов — это ваше собственное имя или такой псевдоним интересный? Стратовы — это какого же корня фамилия?»

«Из греков».

«Это надо же, как интересно! Вы, значит, из греков?»

«А что в этом особенного? Ведь вы, кажется, тоже из греков?»

«Я?! Из греков?!»

«Да я вот на ваших дверях заметил фамилию — Колоссниченко, с двумя „с“. Разве это не от Колосса?»

«Ой, а я-то всю жизнь думала, что от колоса хлебного».

«Значит, не от Колосса Родосского?»

«Да что это вы, Ген Эдуардович, так странно подшучиваете над… — Она чуть не промолвила „над бедной женщиной“, но вовремя проскочила опасный риф: — Над государственным прокурором?»

Молчание. Он разводит руками. Она углубляется в какие-то бумаги. Он покашливает и в ответ на ее взгляд делает прелюбезнейший жест ладонью: дескать, алле-оп!

«Так что ж, господин Стратов, давайте по делу?»

«Давайте».

«Жаль все-таки, что вы один пришли».

«Но вы, конечно, знаете, почему Ясношвили не пришел».

«Я что-то слышала, но не совсем в курсе. Может быть, просветите?»

«Он попал в теракт».

«Во что попал?»

«В террористическую акцию. Его автомобиль был взорван».

«Ах да, я что-то слышала. Но ведь, кажется, остался жив, верно? Все в порядке с ним?»

«Жив, но не в порядке. Погиб Глеб».

«Это как понять? Какой еще Глеб?»

«Это наш друг, водитель».

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Не пойму, какого цвета у него глаза: то зеленые, то темнеют до карих.

«А вы знаете, господин Стратов, мы с вами чуть было не познакомились однажды. В девяностом году меня послали из Пролетарского райкома ВЛКСМ на ваш семинар в ЦК. Кажется, на тему о молодежных движениях Запада. Я так это событие предвкушала, однако попала в затор из-за демонстрации. Помните этот кошмар — миллионные толпы на улицах?»

«Значит, вы тоже из комсомола? — Он усмехнулся. — Любопытное совпадение, вы не находите?»

«Да, — с какой-то отрешенностью произнесла она. — Любопытное, любопытное совпадение».

Странная бабища, подумал он, то подбирается, как кот к добыче, то разыгрывает советскую светскость, то зловещина в ней мелькает, то простоватость.

«Жаль, конечно, что с Гурамом Ушангиевичем стряслась такая беда, — сказала прокурорша и заглянула в бумаги явно для того, чтобы проверить, правильно ли назвала грузина. Да, не ошиблась: У-шан-ги-евич. — Конечно, если бы вы были вдвоем, Ген Эдуардович, больше бы было пользы делу. Двое свидетелей, как вы догадываетесь, всегда дополняют друг друга».

«Да я как раз вдвоем к вам пришел, госпожа Колоссниченко. Мы вместе с женой приехали, с Аш… то есть я хотел сказать, с Натальей Стратовой».

Некоторые реакции генерала-лейтенанта при всех ее габаритах своей молниеносностью заслуживали истинного восхищения. В данном случае она мгновенно перекинула налево несколько листов бумаги, уперла указательный палец в нечто искомое и тут же разыграла неслыханный восторг:

«Как? Наталья Анатольевна здесь?! Да где же она?!»

«Она у вас в приемной. Со мной ее не пустили».