– Прости, – хрипло произнесла Лиззи, виновато глядя на отца. Она и вправду чувствовала, что ужасно с ним обошлась, хотя напротив желала поступить как лучше. – Я не хотела, чтобы ты волновался. Я собиралась позвонить сегодня, я... – теперь оправдание себе днем с огнем не сыщешь, и Элизабет это понимала.

– Что ты такое говоришь?! – недоумевал Дэйв. – Ты считаешь, что не вернуться домой и не отвечать на звонки – лучшее решение? То есть так я и не подумаю волноваться?! Как такое вообще пришло тебе в голову! Я и не догадывался, что ты можешь поступить так несерьезно, Элизабет!

– Пап... – она согласно кивнула. – Я не права. Прости меня. Я была не в себе. Никогда больше не повторится.

– Что с тобой случилось? – Дэйв принялся осматривать дочь и когда увидел, что ее рука загипсована, нахмурился. – Ты сломала руку? Сильно болит?

– Легкое сотрясение мозга и... да, рука сломана. А так, все хорошо, – Элизабет слабо улыбнулась. Ее лицо было бледным, растрепанные волосы собраны на затылке, а растянутая больничная рубашка все время сползала с плеча. Взгляд Дэйва заметно потемнел.

– Я найду доктора, – сказал он и направился к двери, у которой безмолвно стояла Кристалл. Дэйв остановился и, попрощавшись с недавней строгостью во взгляде, посмотрел на нее. – Кристалл, вам что-нибудь нужно? Может, кофе?

Она покачала головой.

– Спасибо, не нужно.

Он какое-то время помедлил, а затем вышел из палаты.

– Крисси, – Элизабет протянула здоровую руку к подруге и села в кровати.

– Элизабет! – воскликнула Кристалл и бросилась к ней. – Ты точно ненормальная! Как можно было скрыть такое от отца? От меня? Ты всерьез думала, что никто из нас не заметит твое отсутствие? Безумие какое-то, Лиз!

– Остынь, подружка, – потребовала она, схватив ладонь Кристалл правой рукой. – Я уже поняла, что была думающей только о себе дурой.

– Ну, хотя бы не правая... – взглянув на руку Лиззи в своей руке, Кристалл улыбнулась. Внутри все поутихло, и больше не чувствовалось былое напряжение.

– Это точно, – Элизабет издала короткий смешок.

– Ну, и сколько же тебе здесь отлеживаться? – спросила Кристалл, протянув руку к волосам подруги, и аккуратно пригладила торчащие прядки.

– Может, недели полторы... Насчет моего сотрясения, видимо, беспокоятся. Перестраховка и все такое, – ответила она и негодующе поджала губы.

– А в больницу поближе к дому уже нельзя перевестись?

– А я знаю? Рик там что-то узнавал, но, кажется, ничего толком и не выяснил.

– Он сам-то как?

Элизабет осклабилась.

– Он заботился обо мне так, словно я при смерти.

– Сплюнь! – прокричала Кристалл, принимаясь стучать кулаком по всевозможным поверхностям.

Лиззи отмахнулась.

– Он в порядке. А за меня вот очень переживал. Начал кричать на всех врачей, что его отсюда никто не прогонит, мол, ночевать будет в моей палате, – она рассмеялась, покачивая головой.

– Это мило, – Кристалл погладила Элизабет по щеке, ощущая невероятную радость от возможности видеть ее улыбку саму Лиззи – живую и невредимую. Ну, почти невредимую.

– Мне кажется, это была проверка наших отношений.

– Ну-ну! Или проверка твоего отца на прочность. Я думаю, он больше никуда тебя не отпустит.

Элизабет громко засмеялась и улеглась на подушку, очевидно, немного утомившись сидеть неудобной позе, от которой напрягалась ее спина и чуть побаливала голова.

– Он же не запрет меня дома на всю оставшуюся жизнь.

– На всю оставшуюся – нет, а вот на какое-то время точно запрет!

<