Private-Bookers
Холодная война – глубины океана…
вернуться

Орлов Борис Александрович
Шрифт:

Утренняя песня

Отогрею лиру под шинелью И охрипшим голосом своим Запою, как мечутся метелью Чайки и в заливе спит Гольфстрим. Стынет солнце, словно самородок, На скале, лучом задев радар, Над стальными люками подлодок Виснет, как над прорубями, пар. Губы, обожженные норд-вестом, Замолчат… Но, сбросив холод снов, Этот мир откликнется оркестром Вьюг и корабельных ревунов.

Отдаленный гарнизон

Вдали города… Здесь запретная зона, Ревун над заливом И гарь полигона. Из тундры уходит Продрогшее лето. В киоске — Уставы, конверты, газеты. Тревогой отброшенный В море, С рассвета Внимаю командам Полярного ветра.

В отпуске

Пестрый день встречаю у окошка. Не причал, а яблоня скрипит. В магазин шагаю за картошкой — Обживаю вновь семейный быт. Отпуск – жизни суетной начало, И конец – непрочен, будто нить. Нас от быта море отучало, Заставляя бытие ценить.

* * *

Словно белые ангелы, На мои плечи садятся метели. Их зовет звездное небо, Отразившееся в погонах. А когда сильный ветер Распахивает огромные крылья Флотской шинели, Я становлюсь Черным демоном. …Скоро встречу шторм.

Залив

Замерз на лету молчаливо Сорвавшийся с кручи ручей. И кажется, что над заливом Не будет весенних речей. Горбатые льдины, как четки, Швырнул океан под волну. Уходит подводная лодка На полюс, вспоров глубину. Наверное, встречу не скоро На праздничном пирсе друзей. …В отсеках немного простора, Поэтому сердце слышней.

* * *

Примерзли к скале облака. Луна на воде, словно риф. Полярная ночь, как река, Впадает в холодный залив. Темнеет над рейдом окно. Его не разбудит фонарь. В пустынной казарме давно На лете застыл календарь. В круженье подводницких трасс Немного устала братва. Но мудрый военный приказ На отдых имеет права.

* * *

Замкнутым пространством нарекли Мир наш в оболочке из титана. Каждый миллиметр, как пядь земли, Кровью с боем взят у океана. Тусклый свет. И – ни ночей, ни дней. Люди в лодке движутся сутуло. Палубы подводных кораблей Непригодны для морских прогулок. Воды завиваются в спираль За винтом. Подлодка – глубже тралов. Сутки сведены не в календарь, А в обложки вахтенных журналов.

Картина

Забыли о том, что над нами Кромешная толща воды. Каюта. В березовой раме Картина: на ветках дрозды, Деревья на фоне болота. И мы после флотских трудов В холодных и теплых широтах Пьем чай возле этих дроздов. Уже надоели глубины Мельканьем наскучивших лиц. И льется в каюту с картины Беззвучное пение птиц.

* * *

Памяти В. Юдина

В нейтральных глубинах снуют корабли — Носители ядерной смерти. Ушли в океан – не из жизни ушли: Вы страхом опасность не мерьте! За нашей подлодкой – невидимый след. Не будет ни криков, ни шума. Возможно, вернемся, а может быть, нет. Но лучше об этом не думать!

* * *

Памяти капитана 3-го ранга В. Юдина

Юность прошла, словно грипп — Жаром любви окатила. Заматерел и охрип, Жизнь изваял из тротила. Грозди дневных облаков Снегом укутали крыши. В тесном кругу моряков Море трагедией дышит. Гибнет отсек под водой — Круг превращается в точку… И под замерзшей звездой Плачет жена в одиночку.

* * *

Гудит планета, словно барабан. Землетрясенья рвут природы лоно. И нервы, как в реакторе уран, Сгорают – становлюсь опасной зоной. Все гибнет – от слона до воробья. И фауне уже не сбиться в стадо. Я, разрушая жизнь вокруг себя, Стал вредною частицею распада. В болезнях ли, в озонной ли дыре Мы растворимся глиняным колоссом? Как в устье мутной Леты, на Земле В людей сливает стоки вечный космос.