– Про тихоходок слышала?

– Нет, слишком тихие.

– Не смешно.

– Да.

– Ты не про эту жизнь?

– Я и сама не знаю про какую. Хотя она то и лучше, на мой взгляд.

– Чем чья?

– Человека.

– Согласна. В человеке слишком много лишнего.

– И я о том же. О лишнем. Зачем оно? Из-за избыточности непременно возникает множество вопросов. Возникает и вопрос о причинности следствия возникновения множества вопросов из-за избыточности. И вот, возникновение вопроса о возникающих из-за избыточности вопросах, и есть сама избыточность.

– Но у глаз и ушей, так понимаю, дефицит?

– У них-то да, а я о другом.

– О чем?

– О том, что у человека сложное хитросплетение из разрастающихся, неприткновенных, неизмеримых ощущений, которые постоянно выбиваются из обыденности, и всё пытаются оттуда выбить тебя.

– Тебя?

– Ну да, меня.

– Например?

– Например: так получилось, что разум человека выдвигает сам себе жестокие требования на непостижимое, на беспрецедентное. Имея пределы времени, данные эволюцией, и степень понимания времени, данную эволюцией, дано ему и от нее же, желание осмыслить вневременное. Как так вышло, что вспышка знает до сих пор, что она вспышка в мире фонариков, если ей от этого тошно?

– Выдуманные эмоции хотят в жизнь. И скорее всего это случайность. Люди – это все еще процесс. Много кто писал об этом.

– Конечно, как есть те, кто мучаются невесть откуда взявшимися вопросами, так есть и те, кто мучаются невесть откуда взявшимися процессами, вызвавшими эти вопросы.

– Думаю это сопутствующее. Лучше просто почитать об этом.

– Лучше просто мучаться.

– Тебе лишь бы мучаться!

Девушки подошли к дому Рады и остановились у дерева во дворе. Милада подняла несколько сухих листьев и, глядя на играющих детей, стала растирать их между ладонями.

С детской площадки с громким звуком вылетел футбольный мяч. Он прокатился через весь двор и мягко ударился о широкие штанины Милады. Дети стали кричать, чтобы она бросила его обратно. Милада это проигнорировала и подруги зашли в подъезд.

Дома Рада, не сменив одежду, сразу же села за мольберт. Она долго смотрела на холст, прежде чем внести первые правки, а затем снова усердно всматривалась в изменения.

Милада, в это время, лежала с телефоном на кровати, зарывшись в нее с головой. За час они не перебросились ни словом.

Низкая зарядка заставила Миладу оторваться от соцсетей. Переворотив заправленную постель до неузнаваемости, она вдоволь потянулась и сообщила о голоде.

Нехотя оторвавшись от работы, Рада принесла стакан молока и тарелку с печеньем, а затем сразу же вернулась к холсту. Быстро выпив молоко, Милада предпочла подъему с кровати, давиться печеньем в сухомятку.

Глядя на одно из больших полотен Рады, она стала на автомате произносить мысли вслух. Рада была погружена в работу и лишь изредка лениво реагировала на ее рассуждения.

– Не могу понять, почему время – это не часы? Почему то, что вижу – это не все что есть? Почему я – это не точно? Не могу понять, почему ответ мой – это не правда?

– У меня тоже подобные вопросы, избыточные. Например, я не могу понять почему баскетбол – это не ракета?

Рада улыбалась.

– Я могу.

Милада не подала вида.

– Объяснишь?

– Я объясняла.

Настроение Милады совсем сменилось, умничать ей больше не хотелось.

Рада это заметила. Она отложила кисть в этюдник и хотела сесть рядом. Но Милада непредсказуемо бодро встала и начала что-то нервно перебирать в сумке. Раде стало совестно.

– Чем займемся? – спросила она еще с надеждой.

– Мне уже идти надо.

– Куда?

– На тренировку.

– У тебя разве нет их по пятницам?

– Бывают. Скоро же соревнования.

Милада попрощалась и ушла.

Легкая дрожь усиливалась и от быстрого шага, а он еще и в бег перерос. Зато на маршрутку успела.

Купленные в ларьке сосиски, искусственно пахли даже через упаковку. Розовая полупрозрачная жидкость стекла на дно, и заставляла их перекатываться от каждого шага. Милада несла пачку, со всей силы вцепившись в нее трепещущими пальцами.

Погода стала совсем пасмурной. На стадионе было нелюдно, все трибуны оказались свободными. Милада села на самый низ и край. Разрезала пачку, очистила одну сосиску и бросила ее под сиденье на землю.

В центре поля небольшая компания ребят играла в футбол. Милада не долго на них смотрела, форма была у всех разной. Это было возмутительно и отталкивающе.

Конечно, более отталкивающе, чем вонючая пачка мокрых сосисок. И более возмутительно, чем то, что она делала.

Очистив другие сосиски, она вытирала руки салфеткой, как вдруг, сухая трава мерно зашуршала, прогибаясь под мягким нажимом. Пришла первая кошка.