– Похвально. – с не напускным уважением ответила девушка.

Мы еще поболтали о работе, о том, как она пришла в кодинг и Ай-Ти. Мне было безумно интересно ее слушать. Шелковистый вкрадчивый голос убаюкивал, я уже даже не понимал, почему я в первые минуты общения с ней был такой деревянный. Да, она очень красивая, но, с другой стороны, такая простая, общительная. Хотя меня не покидало ощущение, что не со всеми. Время как будто еще сильнее замедлилось. Сколько мы уже едем? Час?

– Следи за дорогой! – резко и строго произнесла Полина. Я понял, что увлекся ее рассказом и чуть не проехал на красный сигнал светофора. Да что это со мной?!

– Прости! – слегка испуганно воскликнул я, и добавил тихим голосом: – Этого больше не повторится.

– Очень на это рассчитываю, по крайней мере, пока я в машине. Хотя нет, в принципе! – Она злилась и была еще более прекрасной в этот момент! Я имел все шансы потерять остатки концентрации, но все же взял себя в руки.

– Да, разумеется. Еще раз прости… – мне было больше нечего добавить.

– И на что это мы так отвлеклись? – уже смягчаясь, практически обычным своим монотонным спокойным и строгим голосом спросила девушка.

– Вообще-то, на тебя, точнее, на твой рассказ о себе. – решив быть честным, ответил я.

– Мне, конечно, импонирует такой интерес к моей персоне, – проникнувшись моей откровенностью пробубнила она, – Но постарайся проявлять его способами, не приводящими к ДТП.

Мне дают карт-бланш?

– Принимается. – подражая ей ответил я в деловом стиле.

Она удовлетворенно кивнула:

– По-моему, мы подъезжаем.

– Именно… – со вздохом ответил я.

Это был явный вздох разочарования, и это было заметно. Я посмотрел на часы – мы ехали положенные 20 минут. По ощущениям, прошло больше часа. Эта была самая длинная из всех самых коротких поездок в моей жизни. С этой девушкой время перестает ощущаться в принципе. Если Энштейн доказал физическую теорию относительности, то рядом со мной сейчас сидело живое и жутко красивое подтверждение относительности ментальной. Мы остановились возле ее подъезда.

– Ты же в отпуске, закончил барную стойку, наверное, завтра будет нечем заняться? – промурлыкала на одной ноте Полина, пытаясь что-то разглядеть наверху через лобовое стекло. Я немного опешил. Вроде я ей рассказал, что почти все свободное время уделяю дому.

– Нууу не совсем, а ты что-то хотела?

– Лена явно будет заботиться о малышке и не сможет никуда поехать, а мы планировали смотаться в парк. Погода завтра подходящая.

– Завтра же дождь… – с недоумением произнес я.

– Именно… – задумчиво ответила девушка – Не против погулять в парке под дождем?

– Только за. – сглотнув, выдавил я из себя.

– Тогда приезжай за мной в девять. – заключила она, как будто давала задание личному водителю, и внезапно начала снимать новенькие кеды. Когда обе ножки оказались сверху на обуви, она извлекла из коробки старую пару – аккуратные черные классические туфли на каблуке, и принялась их одевать. Поразившись, я молча смотрел на происходящее, а потом все стало на свои места – я вспомнил, как она шла к машине и понял, что новая обувь ей натирала ноги.

– Так будет лучше – удовлетворившись результатом произнесла моя попутчица, пряча кеды в коробку.

– Натирают? – озабоченно и скорее утвердительно спросил я, добавив: – Нужно простучать задник молотком, обычно помогает.

– У меня нет молотка, сам понимаешь.

– У меня их три…

Полина молча отдала мне коробку, а потом добавила:

– Они новые, не испорть, а то как я на в IT-компании в первое время сойду за свою? Это мой единственный козырь.

Я усмехнулся ее изящной шутке, совпавшей с моими домыслами по поводу ее образа как программиста. Полина стала медленно поправлять свитер, словно что-то было недосказано. Я вдруг догадался, что ногу она все же натерла, и ей, вероятно, больно вставать. Я выскочил из машины, обернулся вокруг, открыл девушке дверь и подал руку. Как будто только этого и ждала, она оперлась своей правой рукой о мою и позволила помочь ей подняться на ноги. Она стала заметно выше и еще стройнее, если это вообще было возможно. Я залюбовался ее лицом, впервые так открыто и близко. Девушка не торопилась забирать руку, но мне показалось, что она пытается ее приподнять вместе с моей, подпирая ее и направляя находящимся снизу большим пальцем. Я расслабился и ответил на ее движение. Моя рука, покрытая ее ладонью, поднялась на уровень груди. Полина, не моргая, слегка наклонила набок голову, как будто пытаясь прочесть мои мысли. Или передать свои. Немного подождав, она, как мне показалось, разочарованно произнесла:

– До завтра. – и начала забирать руку. И вдруг меня осенило! Я наклонился к обращенной ко мне тыльной поверхности ее ладони и прикоснулся губами к белой коже.

– До завтра – хрипло с придыханием повторил я ее прощание, поднял голову и взглянул в бездонную зелень ее глаз, не ожидая ничего хорошего. Но там читалось удовлетворение и торжество. Она сияла! Не лучезарно, а сдержанно и с достоинством. Тургеневская девушка – просто ловкое прикрытие для этой прекрасной валькирии.

– И здороваться нужно также! – шепнула она, наклонившись ко мне, затем развернулась на каблуках и направилась к подъезду. Я проводил ее шальным взглядом и, как только она, не оборачиваясь, пропала за закрывшейся дверью, тут же вернулся в машину. Не хватало, чтобы кто-то меня увидел в таком виде. Дело в том, что произошедшее меня дико возбудило, меня аж потряхивало, а из штанов в паху выпирало. Я проматывал последнюю минуту в голове… Внезапная догадка, чего от меня ждут. Смелый поцелуй – а ведь я мог и ошибиться… Ее взгляд и прошептанные в завершение слова… Я был сломлен, повержен и ни о чем больше не мог думать. Я влюбился… Прошло всего полчаса, как мы уехали из торгового центра.

Припарковавшись возле дома, я даже забыл извлечь из машины новые стулья и примерить их к барной стойке. Достав початую бутылку виски, я налил себе не меньше 100 грамм в бокал и половину выпил залпом. Мне это было нужно. Вторую половину бокала я уже начал, как и положено, употреблять небольшими глотками и прокручивать в голове последние пару часов. Что это было? Как произошло, что я так влип?.. Вроде и не риторические вопросы, а ответов не находилось.