–  Этаж последний, - сказала Моль и повторила, пробуя каждое слово на вкус: Этаж– какой?… правильно: последний. Как поцелуй, париж, танго, укус или ангел…

Этаж - последний, чулан - всё тот же,

Всё та же дрянь размазана по стенам…

Неплохо.

Она огляделась. В тёмном шкафу - одна-одинёшенька среди хлопьев пыли и легиона рубашек, повисших на плечиках.

Стоп-кадр: застывший в пыльном воздухе сонм ангелов…

–  Сонм-сонм… сонм-сонм-сонм… - промурлыкала Моль и едва не поперхнулась:

Здесь сонмы ангелов, алкая свободы,

Стучатся в пыльные и сумрачные своды.

Тут откуда-то сверху раздался Голос. Он был таким зычным и гулким, что вначале Моль ничего не расслышала.

–  Что?
– закричала она, - Я ничего не слышу!

–  Я говорю: нет у нас никаких сводов!
– громыхнул Голос.

–  Вы не могли бы говорить потише?!!
– взмолилась Моль.
– Желательно - шёпотом! Говорите шёпотом, будто в шкафу кто-то уснул и вы боитесь его разбудить!

–  Если этот Кто-то уснул и я боюсь Его разбудить, - раздумчиво прошептал Голос, - чего ради я стану с Ним разговаривать?

–  Хороший вопрос, - призналась Моль, и немного раздражённо добавила: а вы что, философ? Парадоксов друг?

–  Что-то в этом роде… - ответил Голос, - Так куда они стучатся, сонмы эти?

–  Они стучатся в стены, дверь и потолок!
– ответила Моль, не скрывая иронии.

–  Зачем же они безобразничают? Случайный прохожий может подумать, что в шкафу завёлся полтергейст! Представляете себе что тогда начнётся!

Моль тихонько засмеялась:

–  На самом деле никто никуда не стучится. Просто я снова попала в Безвыходное Положение, а в Безвыходном Положении только и остаётся что писать стихи. Видите ли, я запуталась в складках. Этот мир полон складок. Окажись на моём месте кто пожиже, он бы уже рыдал, ожидая неминуемой смерти!

–  А вы, стало быть, в ожидании неминуемой смерти - стишата пописываете?

–  Ага!
– радостно созналась Моль.

–  И много уже написали?

–  Уйму!

–  Таааак… - Голос звучал всё громче и громче, словно позабыв о том, что его просили сбавить тон, - ну и где же они - ваши стихи?

–  Где?… - Моль слегка растерялась, - Ну… по большей части… тут.

–  Простите?

–  Я помню их наизусть.

–  Что ж, прочтите что-нибудь…

–  С удовольствием. Что бы вам хотелось услышать?

–  Что-нибудь осмысленное… с намёком… на обстоятельства.

–  Ясненько!
– сказала Моль, - никаких проблем:

Вы засмейтесь, палачи!

Вы рассмейтесь, скрипачи!

Смейтесь, смейтесь, усачи!

Хохочите, хохмачи!

Наступила тишина. Голос ждал продолжения, а Моль - аплодисментов. Наконец, она вежливо кашлянула, как бы давая понять, что пауза затянулась.

–  Ну что ж, - осторожно сказал Голос, - нельзя не признать… у вас хорошее чувство ритма…

–  Спасибо!
– просияла Моль, - я знала, что вы станете меня боготворить, и из элементарного чувства благодарности спасёте от неминуемой гибели! Ведь правда, спасёте?

–  Разумеется… - рассеянно отозвался Голос и, помолчав, как бы нехотя добавил: а ведь я тоже пишу стихи. Хотите послушать?

–  Конечно!

–  Вот - самое свежее, надеюсь, вам понравится:

Вскормил кукушку воробей,

Бездомного птенца,

А тот возьми да и убей

Приемного отца!

Моли стихотворение не понравилось.

–  Совсем неплохо… - сказала она после минутного молчания, - Птенец - бездомный. Голодный, наверное… И убийство - неожиданное и жуткое. За душу берёт!

–  А вот ещё:

Тот, кто крошек не сберег,