Геркулес-комплекс состоял из ряда двадцати двух кирпичных домов и в обоих концах завершался пабами — один из них назывался «Ананас», а другой — «Таверна „Геркулес“». У каждого дома было по три этажа, не считая цокольного, небольшой садик перед фасадом и гораздо более длинный — сзади. Сама улица представляла собой довольно людную дорогу, по которой двигались обитатели Ламбета, собиравшиеся пересечь Вестминстерский мост, но не желавшие подвергать себя опасностям на бедных, застроенных развалюхами проулках между Ламбетским дворцом [10] и мостом.

Дом № 12 был отделен от дороги черной металлической оградкой высотой до плеча с пиками наверху. Участок перед домом был засыпан разровненной щебенкой. Лишь посредине рос посаженный кругом кустарник высотой до колена, в центре которого возвышался аккуратно выстриженный шар. На фасадном окошке висели выцветшие оранжевые занавески.

Когда Магги подошла, мужчина, женщина, парнишка ее возраста и девочка чуть постарше несли в дом каждый по стулу, а вокруг них суетилась хозяйка в вылинявшем желтом халате.

— Это совершенно против правил! — кричала она. — Совершенно против! Мистер Астлей прекрасно знает, что я сама выбираю постояльцев — всегда так было. Он не имеет права навязывать мне людей. Вы меня слышите, мистер Фокс? Ни малейшего права!

Она остановилась прямо перед Джоном Фоксом, который вышел из дома с закатанными рукавами в сопровождении нескольких цирковых мальчишек.

— Прошу меня простить, мисс Пелхам, — сказал он, обходя женщину. — Я только делаю то, что мне приказал хозяин. Я так думаю, он скоро сам придет и все вам объяснит.

— Это мой дом! — воскликнула мисс Пелхам. — Я — арендатор, а он только домовладелец и не имеет никакого отношения к тому, что происходит внутри.

Джон Фокс взял ящик с пилами, вид у него был такой, будто он жалел о сказанном. Голос мисс Пелхам, казалось, встревожил и оставленную без присмотра лошадь, хозяин которой, мистер Смарт, тоже помогал носить вверх по лестнице пожитки Келлавеев. Перед этим коняга послушно стояла, приходя в себя и давая отдохнуть копытам, сбитым за недельное путешествие, но по мере того, как голос мисс Пелхам становился громче и пронзительнее, лошадка начала шевелиться и переступать с ноги на ногу.

— Эй, девочка, — обратился Фокс к Магги, — вот тебе пенни — подержи лошадку, чтобы не вертелась.

Он поспешил в дом через калитку, мисс Пелхам — следом за ним со своими бесконечными претензиями.

Магги охотно подошла и взяла поводья, довольная, что ей заплатят за возможность стоять на самом удобном для наблюдения месте. Она погладила лошадиные ноздри.

— Ну-ну, лошадка, хорошая лошадка, — пробормотала она. — Ты откуда? Из Йоркшира? Линкольншира?

Она назвала два английских графства, о которых ей было хоть что-то известно, правда, очень немного — только то, что ее родители родом оттуда, хотя вот уже двадцать лет живут в Лондоне. Магги никогда не выезжала из Лондона. Да она даже через реку в центр города редко переходила и ни одной ночи не провела вне дома.

— Из Дорсетшира, — раздался голос.

Магги повернулась, улыбаясь при звуках этих напевных, скрипучих гласных из уст девушки, которая вышла и остановилась рядом с телегой. Она была миленькая, с румяным личиком и большими голубыми глазами, хотя на голове и красовался несуразный суконный чепец с рюшиком — видимо, девочка решила, что такой головной убор лучше всего подходит для города. Магги ухмыльнулась. Ей достаточно было взглянуть один раз, чтобы узнать историю этой семьи: сельские жители, приехавшие в город, как приезжали все они, чтобы жить здесь лучше, чем там, у себя дома. Некоторым это и в самом деле удавалось. Но другим…

— А дом-то у вас где? — спросила она.

— В Пидлтрентхайде, — ответила девочка, растягивая последний слог.

— Господи помилуй — как ты сказала?

— В Пидлтрентхайде.

Магги хмыкнула.

— Пидл-бидл-шмидл — ну и названьице! Никогда такого не слышала.

— Это означает тридцать домов на реке Пидл, что в Пидл-Вэлли рядом с Дорчестером. Красивое местечко.

Девочка улыбнулась, увидев что-то по другую сторону дороги, словно там был ее Дорсетшир.

— И как тебя зовут, мисс Пидл?

— Мейси. Мейси Келлавей.

Дверь в дом открылась, и оттуда появилась мать Мейси. Анна Келлавей была высокой и угловатой, ее жидкие каштановые волосы были стянуты сзади в пучок, свисавший на высокую шею. Она окинула Магги подозрительным взглядом — так смотрит лавочник на мелкого воришку. Магги прекрасно знала подобные взгляды.

— Не разговаривай с незнакомыми, Мейси, — брюзгливым голосом сказала мать. — Я разве тебя не предупреждала насчет Лондона?

Магги потрясла поводьями.