– Вот видишь, милый, люди ведь, в сущности, добрые, драться с ними незачем.

– Драться нужно… в случае необходимости, иначе все сочтут меня слабаком.

Работа шла полным ходом, когда она вдруг заметила, что он отложил в сторону газету и принялся тревожно расхаживать по комнате. Тогда и она бросила шитье, встала из-за машинки. Чувство страха передалось и ей.

– Н-да… – сказала она. – Послушай, а не позвать ли нам кого-нибудь сегодня вечером на чашку кофе?

– Думаешь, меня нужно развлекать? – спросил он холодно.

Она побледнела, но весело сказала:

– Нет, просто сегодня я уже кончила шить и мне хочется поболтать с кем-нибудь и поразвлечься.

– Ведь я же знаю, ты надрываешься так только потому, что я сейчас не могу заработать нам на хлеб. Люди уже давно об этом сплетничают.

– Да кому это в голову придет? Я шью просто от нечего делать. Можно подумать, ты мало работаешь!

– Вот и скажи им.

– А что говорить, когда это и так известно? Вообще-то люди думают о тебе только хорошее. Помнишь, что говорили после нападения?

– Было, да быльем поросло, а сейчас они делают вид, будто я – пустое место.

– Люди добры, – сказала она в отчаянии, не в силах переубедить его.

– Их нужно колотить, это единственное, что они понимают, – злобно отрезал он, схватил шапку и кинулся к двери.

Она бросилась за ним, умоляя никуда не ходить.

– Ведь сейчас так темно, не оставляй меня сегодня вечером, Бьодн, мне будет так одиноко.

Уже на улице он заколебался.

– Я никуда не собираюсь, – нетерпеливо сказал он. – Разве нельзя выйти подышать свежим воздухом? Обязательно тебе надо гнаться за мной. Ступай домой.

Она вернулась в дом, но все же следила за ним из окна, хотя знала, что останавливать его бессмысленно.

…В доме по соседству веселились, звучала громкая музыка. Потом двери распахнулись, и какого-то буяна вышвырнули на улицу.

Бьодн ускорил шаг.