— Нет, только в исключительных случаях.

— Вы что — приезжий? Из Щелково, наверно?

— Да, из Щелково.

Он снова попытался прижать ее, но Люба уперлась ему ладонями в плечи:

— Вы что? Вы всегда так?

— Я же говорил, Любаша, что не всегда. Просто ты мне понравилась.

— Я многим нравлюсь. И если вы так еще раз сделаете, я с вами танцевать не буду.

— Ну вот, сразу и обиделась! — Виктор на мгновенье отстранился, но потом вдруг схватил ее за талию, поднял в воздух и громко поцеловал в лоб.

Девушка вскрикнула и стала вырываться:

— Пусти, пусти, дурак!

Виктор отпустил ее. Она повернулась и быстрым шагом пошла к выходу — кудряшки подрагивали на ее поджавшихся плечах. За ней побежали подруги.

Виктор огляделся.

Со всех сторон на него смотрели лица. Смотрели, перешептываясь, накрашенные девчонки, смотрели подвыпившие парни в мешковатых пиджаках, смотрели музыканты, смотрел Степченко.

— Ну вот и совсем обиделась! — Виктор рассмеялся и неторопливо пошел вдоль лавок.

— И что, у вас все такие обидчивые? — спросил он у какой-то девушки, беря ее за локоть.

Она прыснула и нырнула в толпу подруг.

— Ну вот. Та обидчивая, а эта хохотушка. А вот вы, — Виктор обнял за плечи другую девушку. — Вы какая? Целочка наверно? Ну, сознайся, здесь все свои.

Девушка оттолкнула его:

— Черт пьяный!

Виктор обиженно развел руками:

— Ну какой же я пьяный? А? Разве я пьяный? Вы тоже думаете, что я пьяный? — он взял за руку другую девушку. Она вырвалась, а рядом стоящий парень пошел на Виктора:

— Ты чего грабли распустил? Что — здоровый что ли?

— Ну вот, — Виктор вздохнул, — и пошутить нельзя.

— Я тебе пошучу! А-ну катись отсюда! — парень толкнул Виктора.

Рядом появились еще два парня. Один из них — высокий, с некрасивым рябым лицом глухо проговорил:

— Поприехали фраера наших девок прикалывать.

Виктор снова вздохнул, махнул рукой:

— Да ну вас. Шуток не понимаете.

— Я кому говорю, вали отсюда! — не унимался парень. Он был рыжий, в темно-синем костюме.

— Да что я тебе мешаю, что ли? Чего ты разорался, дурачок?

Рыжий удивленно выпятил челюсть:

— Чтооо?

Рябой подтолкнул рыжего:

— Вломи ему, Паш. Хули он права качает.

Вокруг собралась толпа парней. Их потные, загорелые лица выжидающе смотрели.

— Пиздани ему, Паш. Он Любку Болдину подписывал.

— Ишь, фраер, развыебывался, бля…

— Чо смотришь, Пашк! Бей в лоб, делай клоуна!

— А ты, фраер, хули стоишь — гони мышцу!

— Ребята, не деритесь, — раздался за их спинами девичий голос. — Что вы все на одного? Он пошутил.

— Я вот ему пошучу, — рыжий провел языком по губам.

Виктор рассмеялся. Вокруг загалдели:

— Урой его, Пашка!

— Во, бля, и лыбится еще!

— Бей, чего стоишь?

Пашка кинулся на Виктора. Виктор отстранился и вдруг легко и страшно ударил его ногой в лицо. Рыжий полетел через голову. Стоящий рядом рябой размахнулся, но ответный удар в печень согнул его пополам. Кто-то сзади схватил Виктора за волосы, но его голова сделала странное круговое движение, рука нападающего скользнула ему на плечо и вслед за хрустом страшный крик разнесся по танцплощадке.

Толпа отшатнулась и через мгновенье бросилась на Виктора. Секунду он был накрыт мешаниной серо-коричневых спин, но вдруг выскользнул, взвился над ними. Его руки замелькали — раздались крики покалеченных, он метнулся в сторону и, проложив себе дорогу сквозь тела и лица, махнул через забор.

Толпа с ревом бросилась за ним. Затрещал забор, завизжали девки, мелькнули кулаки с отодранными штакетинами, заматерились упавшие и отстающие.

Виктор обогнул дом и побежал по улице.

Толпа неслась за ним.

Он кинулся влево, сквозь кустарник, прыгнул через груду щебня и скрылся во дворе. Преследователи с треском рванулись через кусты:

— Там, Сашка, там он!

— Лови его, гада!

— Хуярь!

— За сараями он, робя!

Виктор пробежал мимо сараев, прыгнул за батарею мусорных контейнеров и затаился.

Толпа рассыпалась по двору:

— Здесь он, здесь, падла!

— В проходе посмотри, Сега!

— Сука городская, недоносок хуев!

— За гаражами, наверно! Айда туда!