Шрифт:
...А у Романа, после того как старик забрал его и потащил неизвестно куда, душа разрывалась: хотелось плакать, а на бабку была такая злость, что вряд ли когда простит ее. Сроду не думал, чтобы она была способна на такую подлость. Из головы не выходил наказ деду: если что -- посади на цепь. "За что, бабуля, на цепь-то?! -- не раз мысленно задавал ей этот вопрос. -- Что я тебе такого сделал? И я ли виноват в том, что случилось? Плохо, что отец ничего не знает..."
Подъехали к кладбищу, где рядом с крестами и памятниками стояло несколько удаленных друг от друга домов, и затормозили около одного из них. Хозяин дома Кузьма был так любезен со стариком, так лебезил перед ним, что смотреть было противно. И чем уж только дед ему угодил? Они стояли поодаль от Романа, дед что-то негромко говорил, размахивая руками, а Кузьма, поджав губы, согласно кивал головой. О чем они вели речь? Наверное, о нем, иначе зачем бы тогда сюда его привозить? Подойдя вскоре к Роману, дед сказал:
– - Поживешь тут, и не вздумай дурачиться. -- И мрачным взглядом так пригрозил... Потом повернулся и уехал на той же машине, на которой они приехали. А Кузьма привел Романа в небольшую комнату с зарешеченным окном и с каменным выражением лица буркнул:
– - Жить будешь тут.
В комнате были стол, шкаф и две железные кровати. На одной из них сидел мальчишка ростом с Романа. Правая рука у него в гипсе и бинтом подвешена к шее, а сам не то что бы совсем уж грязный, но весь какой-то неухоженный и непромытый. Присев на кровать и поставив на колени клетку с птичкой, Роман огляделся -- осмотр жилища настроения не прибавил. Зверски хотелось есть, ведь с утра во рту ничего не было. И Бескрылка голодная. Умная птичка, даже голоса не подает, смотрит на него глазами-бусинками, словно понимает, как ему самому нелегко. Вспомнив, что дверь за хозяином захлопнулась, а потом еще и щелкнул замок, подумал, что держать будут взаперти и просто так отсюда не выбраться. Громко крикнул, а потом застучал кулаками в дверь:
– - Есть хочу, есть хочу!
Услышал сзади:
– - Тебя Кузя на вокзале подобрал?
– - Дед привез, -- хмуро ответил Ромка.
– - Де-ед, свой дед?! -- удивился сосед по койке.
– - Ну не совсем свой, брат моего деда. Мой дед уже умер.
– - Понятно, понятно, -- почмокал губами сосед. -- А меня Кузьма подобрал на вокзале. Тебя как зовут? -- спросил Романа.
Роман вздохнул: ах да, надо знакомиться, ведь теперь вместе жить придется.
– - Я Роман. -- И легко скользнул своей ладонью по протянутой. В ответ услышал:
– - А я Богдан, с Украины. -- И тут же сосед непонятно для чего схохмил: -- Я -- Богдан, а ты -- Роман, я тебе по шее дам. -- И, довольный, засмеялся. -- Скажи, здорово придумал?
Но хохма Ромке не понравилась. И почему это все хотят дать кому-то по шее?
– - Зачем же по шее-то? -- сказал, не глядя на Богдана. Ему было абсолютно не смешно.
– - Это для рифмы.
– - Меня ты не тронешь, -- махнул рукой Роман.
– - Почему?
– - Я псих, как заору...
– - Это кто сказал, что ты псих?
– - Бабка.
– - Врет твоя бабка, никакой ты не псих. Ты -- нормальный человек, понял?
– - Понял-понял, но лучше не заводи.
Сделав умильно-простецкое лицо, Богдан выпалил:
– - Слушай, а я могу сказать и так: "Я -- Богдан, а ты -- Роман, я тебе конфетку дам".
– - Сойдет, -- согласился Роман. -- Давай свою конфету, а то я страшно проголодался. -- В его глазах появились смешинки.
– - Но конфет у меня нет, это я просто так, для складухи. Кстати, я тоже голодный, -- честно признался Богдан.
– - Ну вот, а говорил, дам конфету... С рукой-то что?
– - А-а, Илья, брат Кузи, палкой бабахнул.
– - По руке и палкой? А почему?
– - Деньги я хотел припрятать, а он, гад, увидел и чуть руку не сломал.
– - Но воровать-то зачем?
– - Чего-чего? -- вытаращил глаза Богдан. -- Да я хотел свои, честно заработанные, взять!
Дальше Роман узнал, что Богдан в Москве у входа в метро поет жалобные песенки и люди ему в кепку деньги бросают, а Илья их потом все себе забирает. Сам Илья неподалеку что-то продает. Илья сказал Богдану, что если он опять станет брать деньги, то перебьет ему руки: калеке с обеими перебитыми руками денег будут бросать больше. Раньше с Богданом жил Кирилл, его Кузя тоже подобрал на вокзале. Кирилл воровал со свежих могил венки, а Кузя их на соседней станции продавал. Но недавно Кирилл сказал, что воровать венки не будет, хватит. И его уже три дня как нет, наверное, убежал. А еще Роман узнал, что Богдан приехал с Украины с матерью, а та куда-то делась. Отца же своего он никогда не видел.
– - Вот посмотришь, ты тоже будешь со мной за песни милостыню просить, -- уверенно сказал Богдан. Роман промолчал, он не представлял, как это -- милостыню просить? И вообще, никогда не думал, что можно вот так жить.
– - Умеешь чего-нибудь делать? -- спросил Богдан. -- Ну, чтобы деньги Кузьме с Ильей зарабатывать?
– - Не знаю, вот, глянь, -- протянул Богдану альбом с рисунками.
Тот, полистав, сказал:
– - Нет, за это не подадут. Будем с тобой петь. Мне Илья сказал, чтобы я придумал, о чем вдвоем петь.
– - Не придумал?
– - Чего?
– - Ну, стишки эти самые.
– - Пока нет, я их перед сном придумываю, а как встану -- вспоминаю. В клетке птичка, да? Я птичек люблю, они полезные: летают и летают, никому не мешают, зато червяков, комаров и всяких мошек поедают.
– - Это птичка без крылышка, ее чуть кошка не съела, -- и Роман стал рассказывать про синичку, попавшую когда-то в лапы кошки. -- Плохо, что семечки почти кончились, -- вздохнул Роман.
– - Не проблема, у метро купим.