Я кивнула, соглашаясь с его словами, а про себя подумала, что совет его безнадежно запоздал. Я уже привязалась к Мише и Сереже настолько, что от одной мысли о расставании, мне становилось плохо, сердце в груди сжималось и я начинала задыхаться. Но мне придется пересилить себя. Я дам им свободу и они еще будут счастливы с кем-то другим. Не со мной… Возможно, сначала им тоже будет больно, но потом они все поймут и успокоятся. А я… буду жить дальше, но уже без них. Жить только воспоминаниями о каждом проведенном вместе мгновении. Ну, вот! Я что опять плачу? Да что ж это такое со мной в последнее время творится? Я всегда считала себя сильной и умела держать эмоции под контролем. Неужели любовь так меня «расклеила», что я по поводу и без начинаю рыдать, как «кисейная барышня». Я глубоко вздохнула несколько раз, пытаясь успокоиться, и вспомнила одну очень важную вещь.

– Папа, я хотела бы тебя кое о чем попросить. Планировала сама заняться этим вопросом, когда вернусь, но, раз уж ты здесь, то нет смысла откладывать. Дело в том, что у Мишиной мамы серьезные проблемы с почками. Я не знаю точно, в чем там дело, но ей требуется дорогостоящая операция в США. Пожалуйста, помоги им.

Отец недобро прищурился и процедил сквозь зубы:

– Он сам тебе сказал и попросил денег?

– Что? – Я не ожидала услышать на свою просьбу такой ответ. А злость, сквозившая в голосе отца и вовсе выбила меня из колеи. Несколько секунд я растерянно таращилась на родителя, пока, наконец, до меня не дошел смысл его вопроса: папа решил, что Миша спит со мной, чтобы вытягивать деньги. – Нет! Он даже не в курсе, что я знаю об этом. Он никогда не упоминал о своей маме. Это я случайно услышала его разговор с ней.

– Хорошо, – его голос и взгляд немного смягчились, папа вздохнул и устало провел рукой по лицу. – Ты у меня слишком жалостливая и мягкосердечная. Готова помогать всем подряд. А всякие проходимцы этим пользуются.

– Миша не проходимец, папа. Он очень хороший и никогда ничего у меня не просил. – Кроме моей любви, моего сердца и меня самой. Но я не стала говорить это отцу. – И вообще, в кого, интересно, это я такая уродилась? Не в тебя ли, случайно? – Мы рассмеялись. – Ну как, поможешь?

– Для начала, разузнаю что там и как. Если все подтвердится, обязательно помогу. Как обычно, неизвестный благотворитель?

– Да. Лучше действуй через других. Я не хочу, чтобы он когда-нибудь узнал о моем участии в этом.

Папа кивнул, внимательно глядя мне в глаза – я поспешила отвернуться, чтобы он не разглядел там слишком много – и вновь сжал мои руки, успокаивая и поддерживая.

К тому времени, как мы с отцом закончили разговор и вышли из кухни, мальчики успели помыться, побриться и переоделись в нормальную одежду. Увидев меня оба вскочили с дивана, на котором сидели, и подбежали к нам.

– Что случилось? Ты плакала?

– Плохие новости? Что вы ей сказали?

Сергей буквально вырвал меня из рук отца и бережно прижал к себе. Миша обхватил мое лицо ладонями и поцеловал. Они уже не боялись грозного «лесного короля», на первом месте было беспокойство обо мне.

– Все хорошо, правда. Ничего не случилось. – Я погладила обоих по головам, успокаивая как маленьких детей. – Мне надо в ванную – пора бы уже привести себя в порядок.

– А мы пока займемся завтраком, – кивнул Миша, посмотрев на моего отца.

Пока Сережа нес меня в ванную, краем глаза я успела заметить удовлетворенную улыбку на папином лице. Видимо, ему понравилось искреннее беспокойство парней за меня и их забота. Что ж, если он и не сможет до конца принять наши отношения, то хотя бы смирится с ними. Для меня это значило очень много.

Папа провел с нами еще пару часов. Мы вместе позавтракали и обсудили информацию, которую сообщил ему Вадим Владимирович. Он рассказал, какими окольными путями добирался до нас. Перед уходом, отец оставил Мише свой номер телефона с распоряжением звонить ему лично в любое время дня и ночи, если что-то произойдет. Он обнял и поцеловал меня на прощанье, а затем, пристально глядя на моих мальчиков с убийственным спокойствием сказал:

– Обидите Манюню – из-под земли обоих достану и в порошок сотру.

Миша коротко кивнул, а Сережа слегка прищурившись выдал:

– Да я быстрее свой ботинок съем.

Сергей

На развилках камни – варианты жизни,

Вечно выбираем от рожденья к тризне.

Загляни-ка в сердце и найди там счастье,

Океан свободы, водопады страсти

И огнём надежды вновь согрей тревогу

И иди как прежде по дороге к Богу!

Д. Майданов, «По дороге к Богу»

После приезда Машиного отца мы еще около недели жили спокойно. Октябрь уже полностью вступил в свои права. Учеба шла своим чередом. Маша продолжала свою реабилитацию и выжимала из себя и своих тренеров все, что только возможно. Мне оставалось только молча восхищаться ее упорством и целеустремленностью. Но, что еще более удивительное, независимо от того, насколько она устала, у Манюни всегда находились силы для того, чтобы улыбнуться, поцеловать нас и сказать что-нибудь ласковое. Как-то очень быстро я к этому привык. Прикипел к Маше всей душой и всем сердцем. Уже не понимал, как же я мог жить без нее раньше? И тем больше мне хотелось оградить ее от всех бед и в первую очередь от неизвестного убийцы. Неприятности начались с малого. Если бы мы не были готовы, то первые признаки надвигающейся беды могли и не заметить.