«Мы движемся от конца к началу, следуя путем великого переселения наших предков?» – думал Исидор Катценберг.

Он попытался представить себе предков человека во власти изменчивой погоды, хищников, междоусобных войн, и ему показалось, что там, внизу, под облаками, он видит стаю первобытных людей, более трех миллионов лет тому назад покинувших Западную Африку и расселившихся по пяти континентам.

Под крыльями самолета в противоположном направлении летел косяк розовых фламинго.

Стюардесса ловко выдвинула перед Исидором столик и поставила на него поднос с едой. Он приподнял металлическую крышку и увидел кусок мертвенно-бледной курицы, утопающий в каком-то пюре.

Что ж, цыпленок погиб напрасно. Он закопал его в пюре, положил сверху морковку вместо надгробия и закрыл контейнер.

А Лукреция хотела есть. Она проглотила обед, не обращая внимания на его внешний вид. Утолив голод, она посмотрела на объедки, оставшиеся после ее пира. Маленькие косточки, перемешанные с пюре, напомнили ей о палеонтологии. Лукреция отодвинула поднос и вытащила из сумки свой неизменный блокнот. Прочитала:

– Теория профессора Сандерсона: человек появился в результате болезни, вызванной вирусом внеземного происхождения.

Теория профессора Конрада: человек появился в результате случайной комбинации генов.

Теория доктора Ван Лизбет: человек появился в результате сознательной адаптации к изменениям климата.

Теория инженера Элюана: человек появился в результате необходимости превзойти остальных животных, чтобы добыть пищу.

Она замолчала. Оба обдумывали гипотезы. Метеорит. Случайность. Адаптация. Сверххищник.

Лукреция склонилась над десертом: коробочка была заполнена тягучим зеленоватым кремом, увенчанным вишенкой.

– Я не поняла разницы между Ламарком и Дарвином, – призналась она.

Исидор стал объяснять:

– Дарвин считает, что мы произошли от случайно изменившейся обезьяны. А Ламарк думает, что человек – это обезьяна, попытавшаяся улучшить себя.

Худой человек, сидевший рядом с ними и до сих пор не отрывавшийся от экономических и финансовых журналов, вмешался в их беседу:

– Извините, я случайно услышал ваш разговор, и хочу напомнить, что ваш Ламарк вдохновил странных русских ученых, вроде Лысенко. Чтобы проверить теорию Ламарка, он хотел заставить детей адаптироваться к невыносимым условиям жизни и посмотреть, передадутся ли выработанные таким образом характеры генетически. Теория эта скандальна. Воображать, что сыну автоматически передадутся знания отца, – это бессмыслица.

Седой пассажир в переднем ряду заерзал в кресле и повернул к собеседникам розовую физиономию.

– Я тоже вас слушал, и должен заметить, что и теория Дарвина спровоцировала немало катастроф. На дарвинизме основан фашизм, который утверждает, что одни расы имеют больше права на жизнь, чем другие. Естественный отбор, выбраковка более слабых особей ведет прямо к расизму!

Лукреции не приходило в голову рассматривать теории профессора Конрада и доктора Ван Лизбет с точки зрения политики. Она слушала, как спорят ее соседи.

Противник ламаркизма доказывал, что, если родители выучили английский язык, это вовсе не значит, что ребенок будет с рождения владеть английским.

Собеседник пожал плечами:

– Может быть, но, если я приеду жить в Англию, мои дети не только будут прекрасно говорить по-английски, они забудут, что их предки когда-то говорили по-французски. Это и называется адаптацией к окружающей среде!

Еще один человек встал с кресла по другую сторону прохода, чтобы присоединиться к разговору. На лацкане его пиджака блестел золотой крестик, из-под черного костюма виднелся белый воротничок священнослужителя.

– Здравствуйте. Я – отец Матиас, священник, – представился он. – Позвольте на секундочку ваш блокнот, – обратился он к Лукреции. – Я тоже хочу взглянуть на список теорий происхождения человека.

Девушка протянула ему блокнот, и он стал быстро перелистывать страницы.

– Рассмотрим ваши гипотезы, – предложил он миролюбиво. – Метеорит занес на Землю вирус? Это невозможно. При прохождении через слои атмосферы возникает такая высокая температура, что она разрушает любую форму жизни.

Дарвинизм? Если бы это было верно, обезьяны в зоопарках стали бы людьми.

Ламаркизм? Вы действительно можете поверить, что сложной ситуации достаточно, чтобы сделать людей умнее? В этом случае тюрьмы кишели бы гениями.

Сверххищник? Это значит, что акулы, гроза сардин, тунцов и осьминогов, акулы, у которых нет более сильного противника, должны, как мы с вами, обладать машинами, ружьями и телевизорами.

Дамы и господа, давайте говорить серьезно. В вопросе о происхождении человечества ученые буксуют, наука не может взять эту высоту.