Шрифт:
Она вздохнула и повернулась к нему спиной.
Секунда.
Энди едва ощутимо прикоснулся к ней.
– Вот и всё.
– Ответил он. И она почувствовала, как он улыбнулся.
Она снова повернулась к нему.
– Волос.
– Ответил он, видя её любопытный взгляд.
– Лежал на твоём плече. Я его ещё и перед ужином заметил. Да забыл.
– Спасибо.
– Ответила она, улыбнувшись.
– "Слава богу, что не на груди".
– Ещё раз вздохнула она.
И вот они разошлись по своим комнатам.
Энди ещё около часа смотрел в окно. Он никак не мог отойти от того, что увидел впервые в жизни.
– Восхитительно. Восхитительно.
– Продолжил он.
Он сидел на пушистом ковре и поглядывал в окно.
Из-за дальнего угла медленно прокрадывалась Бета.
Наконец, глаза Энди начали слипаться. Веки всё сильнее тяжелели. Он то и дело клевал носом, но затем снова приходил в себя, продолжал смотреть, снова клевал, снова открывал глаза.
С каждой секундой это становилось делать всё труднее.
И вот он, уставший, дошёл до кровати и, словно без чувств, рухнул на мягкую перину.
Но ещё и долго после этого, он никак не мог уснуть.
Он видел красивые краски, разрисовывающие тьму его закрытых глаз в наипрекраснейшие пейзажи.
И мечтал. Мечтал.
Мечтал о том, что уже сбылось.
Ибо ему было недостаточно сегодняшних впечатлений. Ему хотелось постигать всё больше и больше цветов мира.
И мысль о том, что сон мешает ему вдоволь налюбоваться этим, как стрела пронзала разум.
Он думал о природе, о лете, о доме, в котором находится. И всё это превозносило его мысли до небес.
И сейчас, лёжа с закрытыми глазами, он вновь вспомнил свой день рождения.
Момент, когда его глаза были закрыты, а сам он стоял в предвкушении момента.
И не имеет значения, сколько тогда было на часах.
Год. Месяц. День.
Не важно.
Он стоял в темноте, и вот-вот сейчас он откроет свои веки.
А, что, вдруг неожиданно подумалось ему, что если всё это время, пока он находился в убежище, глаза его были закрыты? Нет, он прекрасно всё видел. Вернее, так ему казалось.
А теперь...
Теперь, когда он увидел эти звёзды, он понял "Только сейчас глаза мои по-настоящему открылись. Только сейчас эта тьма покинула его, и он увидел свет". И он думал, как же так он жил той серой жизнью до этого момента? И сейчас она казалась ему ещё серее и мрачнее. Ему хотелось забыть про неё, стереть из памяти.
Пустая, непримечательная жизнь без впечатлений, думал он тогда.
И вот, сон одолел его...
БОЖЕ, ЧТО Я НЕСУ? МЕНЯ ВЫВОРАЧИВАЕТ ОТ ТАКОГО КОЛИЧЕСТВА РОМАНТИКИ. КАК ЖЕ ВСЁ ЭТО ГЛУПО И ЛЖИВО. МЕЧТЫ ФИЛЬТРУЮТ КРАСОТУ...
Итак.
Вернёмся к убежищу EDCT-E001.
К сожалению, неизвестно где сейчас находится Дженни.
(Точное время неизвестно).
Лео быстро разыскал старика и отдал ему лекарство. Старик поблагодарил его от всей души, сказал, что это всё не для него, ибо сам он никогда бы не заставил юношу (имел в виду Энди) идти на такой риск только для себя. И всё это во спасение маленькой девочки. Какой? Да, вон, в комнатке по соседству. Уж очень она больна. Такая кроха, а больна.
Лео ещё раз выслушал слова благодарности и предложение выпить чаю.
– Спасибо. В другой раз.
– Тебе спасибо - ответил старик.
– Тесная у меня каморка, верно? Говорят, бери, что дают. Эх, только слабее что-то становлюсь с каждым годом. Силы уже не те, что раньше. Но я "не жалуюсь". Я никогда "не жалуюсь". А зачем "мне жаловаться то?" Я свой век уже прожил. Много чего повидал. Теперь только и молюсь, чтоб и вы ещё увидели то же, что и я. Увидели. Как я. Увидели. Уви...
– голова старика потяжелела, и он, сидя на стуле, прислонил свою голову к стене и мгновенно заснул.
Лео поспешил обратно к Энди и Дженни.
Он бежал, что есть силы по мрачному коридору, не оглядываясь и не смотря по сторонам.
До тех пор, пока не показалась знакомая дверь.
Но Дженни здесь не было.
– Энди? Энди? Ты там?
– обращался Лео к гигантской двери.
– Энди?! Энди?!
Он всё время думал, как же открыть эту дверь. Все мысли, пока он бежал, были заняты тяжёлыми безнадёжными раздумьями. Но он так ничего и не придумал. И от этого корил себя в душе.