– А вам зачем? Он же не был клиентом вашего банка?! Или я не прав?

Духон искренне поразился осведомлённости немца.

– Правы. Просто искренний порыв моего соотечественника нашёл у меня душевный отклик. У меня, между прочим, свои счёты по дефолту. Правда, не к банку, а к его архитекторам, как вы довольно точно выразились минуту назад. Правда, не по адресу. Впрочем, это лирика. Так где, позвольте узнать, господин Фролов?

– Вернулся к себе в Новосибирск. Уже как четыре дня. Но он вам и не нужен, господин Духон, – беззаботно помахав ручкой, засмеялся Зоммер. – Вам нужен я! Во-первых, я уже знаю много больше моего доверителя. А во-вторых, вы нужны мне.

– Это ещё зачем? – искренне изумился Александр.

– Всё очень просто. Больше года я уговаривал господина Фролова переадресовать его претензии не к коммерческому банку, а к российскому правительству или, в худшем случае, к отдельным его представителям в правительстве девяносто восьмого года, спровоцировавшим тот злополучный дефолт.

Духон с нескрываемым интересом взглянул на Зоммера. А этот малый не промах.

– Пытались уже. Сразу после...

И чего это его потянуло на откровенность?! Неужели изза тех кошмарных воспоминаний по дороге в Страсбург?

– Вы что, всерьёз надеетесь довести свое следствие до конца? – лениво проговорил Александр.

– Деваться некуда, если мы хотим выиграть суд. Не забывайте, я почти два года как роюсь в ваших российских финансовых махинациях. И не только российских. Ниточки тянутся в Европу, Штаты.

– Не кажется ли вам, господин Зоммер, что вы излишне откровенны с незнакомым человеком? Не боитесь?

В маленьком баре отеля народу заметно прибавилось. От обилия сновавших мимо их людей Духону стало неуютно. Он стал крутить головой в поисках более спокойного места, но ничего не нашёл.

– Хотите, я приглашу вас в один уютный ресторанчик, где мы с Фроловым частенько бывали? Тихо, уютно, вкусно, – предложил Зоммер.

«А он наблюдателен, – заметил Александр, – точно вычислил мои мысли. Хотя чему удивляться? Адвокат!»

– Спасибо за приглашение, но я откажусь без объяснения причин. Вы так и не ответили на мой вопрос – о причинах своей откровенности с незнакомым человеком.

– О! Это очень просто. Прежде всего я адвокат и разбираюсь в людях. И к тому же в будущем я бы хотел видеть в вас союзника. Только не спрашивайте почему. Сам отвечу. Вы и представить себе не можете, сколько ваших газет почти десятилетней давности я проштудировал. В них вы были достаточно откровенны. Помните ваше высказывание насчёт иностранных кредиторов? От мертвого осла уши! Или что-то в этом роде вы им обещали. Здорово. Хотя, знаю, им ваш юмор не понравился. – Зоммер явно оживился, даже разгорячился. Разговор его увлёк. – И поделом им. На России многие из кредиторов набили свои кошельки. Можно только позавидовать. Лично мы с Фроловым пока, как у вас говорят, в пролёте.

– Что вы этим хотите сказать?

Зоммер задумался, машинально постукивая пальцами по пустой кружке.

– Нам терять нечего, – наконец сказал он. – Сами того не ведая, мы здесь с Фроловым разворошили такой муравейник, что чертям тошно. Будь что будет, но я вам откроюсь. Смотрите, какая любопытная картина вырисовывается... – С этими словами адвокат деловито сдвинул в сторону посуду и взгромоздил на стол кейс крокодиловой кожи. – Демонстрирую специально для вас то, чем сильно напугал Фролова. Я доказывал ему, что в мире существует некая тайная, чётко организованная, беспощадная в своих устремлениях третья сила. Именно она агрессивно действует против России! Ваш дефолт – это их рук дело.

У Духона глаза полезли на лоб, а Зоммер, явно довольный произведённым впечатлением, принялся выкладывать на стол пластиковые файлы.

– Пожалуйста. Читайте.

Александр стал просматривать бумаги. Ему действительно было интересно, что там накопал этот рыжий немец.

– Так это же газетные вырезки? – несколько разочарованно вымолвил он.

– Да, вырезки. Да вы читайте.

Зоммер намеренно решил ограничиться именно ими, не упоминая ни про хакеров, ни про файлы банковских проводок, которые пока остались лежать в кейсе. Дальше видно будет, резонно рассудил он.

В минувшую среду в США скончался бывший глава и председатель совета директоров американской энергетической компании Enron Кеннет Лей, признанный виновным в мошенничестве и преступном сговоре,– стал читать Духон. – В мае 2006 года суд признал бывших руководителей компании Кеннета Лея и Джеффри Скиллинга виновными в сокрытии огромных долгов в преддверии финансового краха компании. Долг компании составлял 31,8 млрд долларов. Этот суд стал самым крупным в истории США процессом в корпоративном мире. Лей был признан виновным по всем шести пунктам обвинения. Ему грозило до 45 лет лишения свободы, хотя Лей настаивал на своей невиновности, утверждая, что крах компании произошёл из-за падения доверия инвесторов. Лей назвал крах Enron самой разрушительной и разрывающей сердце трагедией в его жизни.

– Прочитал. – Духон оторвался от газетной вырезки. – Только я не понимаю, зачем мне всё это надо знать? Кстати, когда это произошло? Год? Пять лет назад? Или действительно «в минувшую среду»?

– В мае. Вы читайте-читайте, объяснения потом.Александру ничего не оставалось делать, как продолжать чтение.

Вчера в местечке Саусбридж на юге Ирландии в собственном доме при загадочных обстоятельствах покончил с собой, повесившись на дверном косяке, Ник Лисон– человек, который «умудрился» одиннадцать лет назад стать главным виновником неожиданного краха старейшего английского банка Barings. По странному совпадению расследование этого громкого дела завершилось именно в день его самоубийства ровно десять лет назад.