Шрифт:
– Холлингеры… Им не нравилось, когда она общается с такой толпой.
– С толпой мерзавцев? Особенно с теми, кто ей давал ЛСД и кокаин?
Андерсон посмотрел на меня усталым взглядом.
– Биби и без того была на наркотиках. На тех наркотиках, мистер Прентис, которые общество одобряет. Сэнджер и Холлингеры превратили ее в тихую маленькую принцессу, надежно защищенную от тягот реальности антидепрессантами.
– Это лучше ЛСД, хотя бы для тех, кто прошел через передозировку. Лучше новых амфетаминов, которые химики получают с помощью своей молекулярной рулетки.
Андерсон положил мне на плечо руку, сочувствуя моей наивности.
– Биби была независимая, если не сказать строптивая, ее лучшими друзьями были ЛСД и кокаин. Когда она принимала наркотики, мы переселялись в ее сны. Сэнджер и Холлингеры забрались внутрь ее головы и достали оттуда маленькую белую птичку. Они сломали ей крылья, посадили обратно, заперли клетку и сказали: «Биби, ты счастлива».
Я подождал, пока он в последний раз затянется самокруткой, рассердившись на себя самого за всплеск эмоций.
– Вы, наверное, ненавидели Холлингеров. Тогда и вы могли их убить!
– Мистер Прентис, если бы я хотел убить Холлингеров, то не из ненависти.
– Биби была найдена в джакузи с Холлингером.
– Не может быть…
– Вы хотите сказать, что они не могли заниматься сексом? Вам известно, что она была беременна? Вы были отцом ребенка?
– Я был ее отцом. Мы дружили. Я никогда не занимался с ней сексом, даже когда она просила об этом.
– Так от кого же она ждала ребенка? От Сэнджера?
Андерсон тщательно вытер рот, словно одно упоминание имени Сэнджера оскверняло.
– Мистер Прентис, психиатры спят со своими пациентками?
– В Эстрелья-де-Мар спят.
Мы поднимались по лестнице на проходившую вдоль гавани дорогу, которую уже запрудили толпы отдыхающих.
– Андерсон, – заговорил я снова, – там произошел какой-то кошмар. Этого никто не ожидал. Вы ведь не любите смотреть на дом Холлингеров, правда?
– Я ни на что не люблю смотреть, мистер Прентис. Я вижу сны по системе Брайля.– Он забросил рабочую сумку на плечо.– Вы приличный человек, возвращайтесь в Лондон. Поезжайте домой, отправляйтесь в свои путешествия. На вас могут напасть еще раз. Никто в Эстрелья-де-Мар не хочет, чтобы вы жили в страхе…
Он пошел от меня прочь сквозь толпу, точно унылая виселица, которая, покачиваясь, возвышается над веселым застольем.
Я ждал Полу в баре ресторана «Дю Кап», вычеркнув еще одно имя из своего списка подозреваемых. Когда я слушал Андерсона, мне показалось, что его тяготят какие-то сложные, противоречивые чувства, возможно, просто сожаление о том, что он отпускал в адрес Холлингеров насмешки, которое демонстрировала и Пола, но я был уверен, что он не убивал их. Этот швед был слишком замкнут и угрюм, слишком погружен в свое недовольство миром, чтобы действовать решительно.
До девяти тридцати Пола так и не появилась, и я предположил, что какой-то срочный случай задержал ее в клинике. Я ел один за столом и, пока мог, растягивал bouillabaisse [32] , стараясь не привлекать внимания сестер Кесуик. В одиннадцать я ушел из ресторана. Уже открывались ночные клубы на набережной, рвавшаяся из них музыка наполняла грохотом окрестности. Я остановился напротив лодочной верфи посмотреть на тот большой и мощный моторный катер, двигатель которого ремонтировал Андерсон. Нетрудно было представить, с какой легкостью он ускользает от катеров испанской полиции, пересекая Гибралтар с грузом гашиша и героина для дилеров Эстрелья-де-Мар.
32
Суп из морепродуктов (фр.).
Металлические ступени, ведущие вниз к причалам, зазвенели под ногами спускавшихся по ним людей. Компания арабов возвращалась к своему судну, поставленному на краткосрочную швартовку неподалеку от мола. Я догадался, что это были туристы с Ближнего Востока, арендовавшие один из летних дворцов в клубе Марбельи. Разодетые в пух и прах, как богатые туристы в Пуэрто-Банус, они просто ослепляли в темноте белым хлопчатобумажным трикотажем, драгоценными «ролексами» и шикарными костюмами. Одна группа немолодых мужчин и юных француженок поднялась на борт роскошного прогулочного катера, стоявшего неподалеку от «Безмятежного». Умело разобравшись со швартовыми и рычагами управления двигателем, они собрались было отплыть в плавание, как вдруг мужчины помоложе, из второй, оставшейся на берегу, группы, стали что-то кричать со ступенек мола. Они трясли кулаками и махали своими кепками в сторону маленького двухмоторного быстроходного катера, который отдал швартовы и бесшумно заскользил прочь по успокоившейся к ночи воде.
Притворяясь, будто даже не понимает, что украл лодку, похититель спокойно стоял в кабине, нависая над штурвалом. Луч маяка Марбельи ощупывал море и на миг осветил его незагорелые руки и светлые волосы.
В считанные мгновения началась хаотическая морская погоня. Сообща направляемый двумя разъяренными капитанами, прогулочный катер рванулся со своей стоянки, а испуганные француженки вцепились в кожаные сиденья. Не обращая внимания на погнавшееся за ним судно, пират-угонщик шел в открытое море, оставляя за собой едва заметную кильватерную струю и салютуя взбешенным молодым людям на моле. В последний момент он резко прибавил скорость, виртуозно вписавшись между двумя стоявшими на якоре яхтами. Слишком неповоротливый для такого маневра, прогулочный катер ударился о бушприт старенькой двенадцатиметровой яхты.