— Я знаю. Я признал свою вину.

— Но не заплатил за нее.

— Но ради чего? Нет, в самом деле! Чтобы разбить маме сердце, опозорить отца, запятнать тебя? И представь, что дело всплывет сейчас, когда прошла уже не одна неделя… Все будет выглядеть еще хуже. Мы не можем вернуться в ту ночь. Если б я только мог, я бы…

— Прекрасно.

— Что?

— Прекрасно, говорю. Мы будем друзьями.

— А, я знал, что ты в конце концов смягчишься.

— Ну хорошо, ладно, ты прав, я смягчился. А теперь не мог бы ты освободить это место для кого-нибудь другого, кто желает открыть душу перед Богом?

— Спасибо, дядя Джим. И еще, дядя Джим… Священник промолчал.

— Не выберешься как-нибудь ко мне пообедать? В субботу, например. Будет парочка моих друзей, никакого алкоголя. Пожалуйста, а?

— Хорошо.

— Спасибо еще раз.

И он отправился к племяннику в гости. Были двое молодых людей и девушка — приятная, веселая компания. За обедом пили вино и добродушно спорили о том, остается ли церковь и поныне духовной властительницей Ирландии. Отец Хёрли был хорошо подкован в дискуссиях такого рода: почти все дети его друзей поднимали эту тему. Он был неизменно вежлив и предупредителен, мог взглянуть на проблему с одной стороны, с другой и со всех прочих сторон. Он умел успокоительно журчать словами и в нужный момент создать видимость, что зарапортовался, тем самым предоставляя и другой стороне возможность безболезненно уступить в каком-нибудь пункте.

Он внимательно следил за Грегори — тот не пил ничего, кроме минералки. Все-таки парень испытал потрясение и пытается начать новую жизнь. Наверное, и впрямь надо бы смягчиться и постараться его простить, несмотря на то что себя самого он простить не может. Он улыбнулся племяннику, и тот ответил ему теплой улыбкой.

После обеда они все вместе убрали со стола и отнесли посуду в маленькую со вкусом обставленную кухню.

— Эй, Грег, с какой стати у тебя тут водка? Ты же больше не прикладываешься к бутылке, — спросил один из друзей.

— А, осталась с былых времен, возьми себе, — непринужденно ответил Грегори.

Отец Хёрли задумался. Неужели его собственная душа уже настолько развращена, что он всюду подозревает только плохое? Ему показалось, что глаза племянника как-то слишком уж блестят для того, кто хлебал за обедом только минералку. А вдруг на кухне он добавлял себе в стакан водку? На буфете стоит еще одна бутылка.

Нет, если теперь у него все время будут такие мысли, тогда вообще нет смысла поддерживать отношения с племянником. Он решительно отбросил прочь подозрения. Точнее, забросил в дальний ящик сознания, в свалку других вопросов, о которых просто не хотел думать.

Посреди недели он поехал к Лоре и Алану. Они обрадовались, узнав, что на субботнем обеде у Грегори была девушка: решили, что это может быть его подружка.

— Мне не показалось, что она относится к нему как-то особенно, — возразил отец Хёрли, чувствуя себя старой кумушкой на званом чаепитии.

— Но она же была там, — весело сказала Лора. — Мне все-таки кажется, что это его девушка.

Странная это была встреча; что бы ни говорили сестра и зять — все действовало ему на нервы.

Ему легко жить, просто позавидуешь, говорили они, он имеет дело с непререкаемыми истинами. А в юриспруденции иногда сталкиваешься с неопределенностью, с серыми зонами. Отец Хёрли усмехнулся. Можно подумать, в его работе и впрямь нет никаких «серых зон».

Они говорили о том, как им повезло с Грегори: вот сын их друзей связался с националистами, сначала устроился юрисконсультом в «Шин фейн», [9] потом стал активно участвовать в их акциях и в конце концов вступил во «Временную ИРА». [10]

— По крайней мере у него есть какие-то идеалы, пусть даже они нелепые и безумные, — заметил отец Хёрли.

— Ты, Джимбо, с ума сошел. Нет там никаких идеалов! — вскричала Лора.

Как всегда, он смиренно, униженно улыбнулся. Не мог же он объяснить им, что лучше, на его взгляд, бороться за какое угодно общее дело, чем малодушно спасать собственную шкуру, как сделал их сын. А он ему в этом потворствовал.

Он был невесел, казался смущенным и встревоженным. Алан Блэк дипломатично перевел разговор на другую тему:

— Скажи-ка лучше, не намечаются ли у тебя какие-нибудь бракосочетания с размахом? Ты, Джим, даешь ощущение близости к сильным мира сего, сливкам ирландского общества, это греет нам душу.

— Нет, — сказал отец Хёрли. — Сегодняшняя молодежь не идет венчаться к старым друзьям своих родителей, а предпочитает обращаться к своим собственным друзьям. Нет, ни одной шикарной светской свадьбы не ожидается. Вот только серебряная свадьба, — оживился он, — и где бы вы думали — в Англии!

Они заинтересовались (они всегда интересовались всеми его делами). Он стал объяснять: он обвенчал эту пару в 60-м году — кто бы мог подумать, это было четверть века назад! Их дети, две дочери и сын, просят его приехать: по их словам, торжество потеряет смысл, если он не совершит для них какой-нибудь церемонии.