— Это… Похоже на … Неужели подлинник?!

— Подлинник, — кивнул он, добродушно улыбаясь. — Называется «Удача»… Но это не все. Вглядись в ее лицо…

Я подошла ближе, всматриваясь внимательнее, и ахнула. Девушка на картине была написана… С меня!

— Да, — сказал Еременко, увидев как я вздрогнула. — Он смог уговорить великого художника нарисовать ее на заказ. Говорил, что она принесет ему удачу…

Ошеломленная, я молчала, не зная, что ответить. Еременко отошел к книжному шкафу, отодвинул панель, изображающую ряд книг, и открыл спрятанный за ней потайной сейф.

— Здесь ты найдешь его личную переписку и документы. А в этом сейфе, — отошел он к другой стене и приподнял какую-то гравюру, — лежат тайны всей нашей корпорации. Знаешь, какое слово из пяти букв является шифром для открывания этого замка? Только четыре человека знали его. Слово, дающее ключ ко всем тайнам и надеждам нашей корпорации было «Настя», а цифры — дата твоего рождения… Тебе потребуется время, чтобы ознакомиться с его бумагами. Когда закончишь, вызови меня. На его столе есть пульт и кнопка с цифрой «три» даст тебе прямую связь со мной. В этом концерне я курирую сразу два филиала: Туапсинский и Петербургский. Пока Андрей был жив, я находился преимущественно в Туапсе, а делами здесь неплохо заправлял и он сам… В тот, последний день должен был приехать к нему я, но он перезвонил мне и сообщил, что приедет сам. Боковицкий рассказал ему что-то, в чем ему требовался мой совет… Какая-то идея, захватившая его… А ведь он был утомлен только что совершенным перелетом через океан… Даже не согласился как следует отдохнуть… Но об этом потом.

Сперва узнай его с самого детства, с тех пор, когда он еще не был богачом и политиком, но уже был Тумановым. Познакомься со своим отцом, девочка…

Звонки в дверь становились все требовательнее и настойчивей. Туманов сморщился, отложил рукопись в сторону и с надеждой взглянул на часы. Но минутная стрелка была точна в своей жестокости — шесть часов вечера, время тренировок. Андрей невольно вздохнул, глядя на рукопись: сочинялось сегодня на редкость легко, еще часа два-три — и он успевал закончить пародию для новой постановки в театральном кружке училища… Неохотно подойдя к двери, Андрей открыл замки. В квартиру ворвались разъяренные Еременко и Туктаров.

— Сколько времени трезвоним! — заорал Генка, с кровожадным блеском в глазах, тесня Андрея в глубь коридора. — Что это ты, книжный червь, взял за моду друзей на лестнице морозить?!

— Ребята, мне совсем немножко осталось… Чуть- чуть… Может быть…

— Он творит, — с недобрым умилением провозгласил Артур, входя в комнату и сгребая со стола недописанные листы. — Так, что тут у него?.. «Пародия на Штирлица», «Пародия на Рембо»… Для театра?

— Да… Мне завтра надо отдать их постановщику…

— Бумагомаратель! — Еременко выхватил у Артура рукопись и, зажав в кулаке, протянул руку в форточку. — Каждый месяц на сцене его новая постановка, а он все пишет и пишет… Сейчас я разожму кулак — и конец мучениям бедных актеров!..

— Генка, отдай… Что ты делаешь… Не хулигань, отдай…

— Представляешь, Артур, — продолжал Еременко, отбиваясь от Туманова. — Это он убедил комсорга организовать театральный кружок. Думаешь, для того, чтобы скрасить жизнь бедных учащихся? Исключительно из-за своих меркантильных интересов! Может, все же, разжать кулак?

— Не знаю, не знаю, — Артур был садистски нетороплив в решении. — Пародии — это не искусство. Театр много не потеряет… Хотя, с другой стороны… Я думаю, что решающим будет его сообщение о том, что он купил на мои проводы и сколько…

Туманов указал в угол комнаты, где стояли набитые свертками и бутылками пакеты. Артур подошел к ним, заглянул вовнутрь и махнул Генке рукой:

— Можно простить. «Бумагомаратель» искупил вину перед «рыцарями клинка и перчаток», угодив им… Завтра меня забирают в армию, Андрей.

— Завтра?! — удивился Туманов, — Как это — «завтра»?!

— Увы, увы, увы… Мы пытались дозвониться до тебя днем, но ведь ты не подходишь к телефону…

— Я не слышал, — смущенно ответил Туманов, забирая рукопись у Еременко. — Заработался…

— Готов? Быстро собирайся и бежим. Захвати сумки. После тренировки отметим вступление нашего друга в ряды «кирзовых сапог и хлопчатобумажных пилоток»… Давай, давай, пошевеливайся. А то у тебя тут еще много всякой «макулатуры» лежит, достаточно для того, чтобы переправлять за окно каждые просроченные тридцать секунд один лист. Время пошло!..

— Туманов! — крикнул тренер. — Руками больше работай! Если у тебя длинные ноги, это не значит, что про руки можно вовсе забыть… Еременко! То же самое относится к твоим ногам! Ты отдаешь предпочтение броскам и захватам, оставляя удары на «второй план»! Семин! Кончай дурачиться! Работай!

— Я больше не могу! — шепнул Генка, когда поменявшись партнерами, он оказался в паре с Тумановым. — Это изверг какой-то… Те, кто утверждают, что он один из лучших тренеров города, просто хотят, чтобы мы испытали тс же муки, что и они когда-то…