А Людочка уже спешила под мамину защиту, сбивчиво и непоследовательно жалуясь на злых чеченцев и повторяя слово «война». Мама отвела ее под душ, высушила, посадила за стол на кухне, позвала отца, и Людочка по третьему разу все рассказывала про чеченцев, не замечая, жевала оладушки с медом и запивала их чаем с травами. Ее уложили спать, а когда она проснулась, солнце готовилось к закату и по телевидению передали, что группа террористов напала на Буденновск, но она уже выбита из города, среди населения имеются раненые. На самом деле все только начиналось, и мертвые имелись в немалом количестве.

Все еще только начиналось. В частности, повальные аресты местных чеченских семей. Их, в отместку боевикам, заперли в подвале отдела милиции и предложили обменять на заложников, а в противном случае расстрелять. «Они – граждане России, – был ответ. – Хотите – расстреливайте». И еще – первые попытки штурма захваченной больницы, и кровь, стекающая по ее лестницам, и выставленные в окнах больницы заложники, за ними прятались чеченские снайперы, и принуждение к переговорам, и подготовка пресс-конференции Шамиля Басаева, ее передавали по телевидению средства массовой информации.

Людочку тем же вечером почти тайком вывезли из города и посадили на проходящий поезд, так что пресс-конференцию она смотрела в Москве вместе с Артуром.

– Вот, вот! Это же он! – На экране появилось бородатое лицо полевого командира.

Артур напряженно пытался вспомнить, где он мог познакомиться с этим молодым бородачом в тельняшке и куртке защитного цвета. Что-то знакомое в нем было, но что? Через несколько дней во сне он увидел белые шары перед входом в институт инженеров землеустройства, весенний полуденный свет, плавящий ледяные дорожки, и несущийся сверху грузовик. Артур дернулся во сне и проснулся. Но в самый последний момент перед этим он успел заметить слепой, безмятежный взгляд молодого человека, подставившего спину неуправляемому автомобилю. И он вспомнил.

Время и случай! Время и случай для всех людей. Выдернул из-под колес грузовика. Никто не знает своего времени. Ну, надо же! Нет праведника, который делал бы добро и не грешил. Вот как все повернулось!

Факт требовал осмысления. Вспомнив, Артур открыл глаза Людочке. Она тоже вспомнила этот случай семилетней давности. Тогда они жили в Советском Союзе, и никто не предполагал, что впереди будет сначала развал Союза, разрушение привычной жизни, а затем страшная война, затеянная с Чеченской Республикой. Никто не мог себе представить, что вчерашний московский студент, возможно не из самых прилежных, станет на защиту Ельцина в 91-м, потом уедет, чтобы участвовать в революции в Чечено-Ингушетии, потом на стороне русских будет командовать кавказцами в Абхазии, получит спецназовскую подготовку, вырастет в известного чеченского полевого командира – мастера диверсии и терроризма, воина проклятого и знаменитого.

«Мы – воины Аллаха. И прежде чем начать боевые действия, мы решили обратиться к народу России и донести до него наши цели и задачи…» И подпись: «Независимый особый разведывательно-диверсионный отряд смертников-террористов (НОРДОСТ)». Это сообщали листовки, ходившие по Буденновску до того злополучного дня.

Они вошли в Буденновск 14 июня, а уйдут только 20-го.

А 15-го в Новой Шотландии, провинции Канады, собирался саммит «большой семерки». Приглашенный президент Ельцин 17-го должен был встретиться с президентом Клинтоном.

Ельцин перед поездкой в Новую Шотландию, как говорится, «разминался портвейном в буфете». Его генерал-телохранитель в рубашке с коротким рукавом и светлых брюках уговаривал своего патрона проследовать в баню. Президент не хотел и упирался.

– Борис Николаевич, Борис Николаевич, – приставал к нему глава его администрации, – надо решить вопрос, надо срочно решить вопрос.

– Вопрос решим, – не очень уверенно гудел Ельцин, – а в чем вопрос?

– Я же докладывал. Нападение террористов на город, на Буденновск.

– А где это?

– Ставропольский край, Борис Николаевич.

– Каких еще террористов?

– Чеченских.

– Чта-а-а?! Кто пустил?!

Глава администрации развел руками и поднял глаза к небу.

– Ты куда смотришь?! К Богу, что ли, обращаешься? Ты на меня смотри.

Генерал – хранитель тела и, отчасти, духа фыркнул. Ельцин выпрямился в кресле.

– Я, что ли, пустил? Не Бог, не царь и не герой, понял? – Президент запнулся. – Нет, не так! Не Бог и не царь, понял? Кто остался? Вот! – Президент поднял палец и лукаво ухмыльнулся. – Остался герой! Вернее, герои. Есть у нас герои. Они пустили, они пусть этим и занимаются. Своими прямыми обязанностями, между прочим. У меня этих министров-капиталистов до хрена. Город-то большой?

– Да какое там! Маленький такой городишко, кому он нужен? Вот и проспали.

– Проспали?! Про!..

– Вопрос не в городе, Борис Николаевич, вопрос в саммите. Ведь Клинтон вопрос поднимет.

– Кто?!

– Американский президент.

– Я что, не знаю, кто такой… Блин Клинтон? Ха! Клин Блинтон! Билл Клинтон!

– Билл Клинтон. Да.

– Ребят, вы что, совсем того?! – Президент хотел привстать, но раздумал. – Да при чем тут Билл Клинтон?! Ты что, не понимаешь, что враг в городе, в моем, нашем городе. Враг у ворот. Хрен-то! Не у ворот, а в самом городе. Ты что, не понимаешь, для чего мы все существуем?! Люди нам доверили свою безопасность. Первейшее дело государства. Ну, ладно, вот он, – президент показал на генерала-телохранителя, – ему только мою безопасность доверили. И он справляется. У нас тут по дорожкам враги не бегают. А если б бегали? Гнать его в шею! Ты понял?! А наши граждане? Родные наши граждане! Мы для чего вообще… Окопались, понимаешь, по кабинетам! В машинах разъезжают! Фу-ты ну-ты! Важные такие. Для чего, я тебя спрашиваю?! Они нам доверились, а мы им что?! П-пол-ную незащищенность?! Человек идет по улице, а враг тут как тут! В самом центре России! Эта как?! Билл Клинтон! Народ, что народ скажет?! Извини-подвинься, скажет, а не пошли бы вы в баню! И будет прав! – Президент стукнул ребром ладони по столу так, что звякнула стоящая на столе посуда.