– Почему?

– Вам приходится нянчиться со мной, хоть вы этого и не хотите.

– Кто вам сказал?

– Я вижу.

– Это моя работа. Она мне нравится.

Белла на мгновение взглядывает на него. Думает: «Ему нравится работа, но не нравлюсь я. Так и должно быть. Я хочу слишком многого».

– Вы очень хороший, – вдруг говорит Белла.

– Спасибо.

– Вы меня простите. Я родилась с камнем в груди. Я никогда не научусь плавать.

– Это вам кажется. У меня были сотни таких как вы. И все научились. Это не трудно. Просто нужно избавиться от страха воды.

– Я не боюсь воды.

– А чего вы боитесь?

«Вас».

Григорьевна не находит себе места.

– Сегодня так много народу, – говорит она Аллочке.

– Хотите, я их всех отправлю? Скажу, что вы заболели.

– Нет-нет. Скажи, что у меня перерыв. Я пойду куплю себе какой-нибудь пончик. Я голодная.

Григорьевна выходит в коридор поликлиники и быстрым шагом, чтоб не слышать недовольных реплик пациентов, выходит на лестницу. Перед ступеньками останавливается. Раздумывает.

«Я только на минутку. Я по делу».

Бегом поднимается на третий этаж и открывает ближайшую к лестничной клетке дверь с табличкой «Хирург».

– Можно?

– Григорьевна? Конечно, можно!

Седоватый человек, тоже в белом халате, поднимается из-за стола.

– Артем Миколаич, я на минутку. По делу.

Артем Миколаевич приглашает Григорьевну сесть на стул. При этом он умышленно касается ее руки, и Григорьевна ощущает холодок, но совсем в другой части тела.

– Григоривна, вы можете и не по делу, а просто.

– Я по делу, – бормочет Григорьевна. – Ну это не очень существенно, но, я думала, может, вы что-нибудь посоветуете.

– Конфету? – Артем Миколаевич вынимает из ящика стола коробку «Вечернего Киева».

– У вас всегда наилучшие, – говорит Григорьевна.

– Для вас – все наилучшее!

– Артем Миколаич, вы флиртуете со мной?

– С такой прекрасной женщиной грех не пофлиртовать, – Артем Миколаевич широко улыбается, а Григорьевна берет из коробки одну конфету. – Григоривна, я весь внимание.

Григорьевна откашливается.

– Такое дело, – говорит она. – Одна моя знакомая… ну, ей снится мужчина. Уже два года. Незнакомый мужчина.

Артем Миколаевич, кажется, ничуть не удивился тому, что услышал.

– Обычное дело. У женщины без мужчины активизируется фантазия, Григоривна, – голос Артема Миколаевича становится интимнее, – я вам давно говорил: вам нужен мужчина.

– Вы меня не поняли, – вскрикивает Григорьевна, отодвигаясь вместе со стулом поближе к двери, – я не про себя говорю!

– Не стесняйтесь меня, я ваш друг, – говорит Артем Миколаевич.

– Я не стесняюсь и поэтому пришла рассказать вам про эту знакомую. Может, вы что-нибудь посоветуете.

– А в чем проблема, вообще?! Снится, и пусть снится. Всем хорошо.

– Белле не хорошо.

– Кому?

– Знакомой. Белле. Мою знакомую зовут Белла.

– Странное имя. Она венгерка?

– Нет, но два раза была там.

– Где?

– В Венгрии.

Артем Миколаевич задумчиво откидывается на спинку кресла.

Он импозантный мужчина, думает Григорьевна, и волевой. За его спиной чувствуешь себя в безопасности. Он такой, что решит все проблемы.

– Григоривна, – наконец произносит Артем Миколаевич, – все равно суть проблемы такая же. Этой женщине, Белле, как вы ее называете, нужен мужчина. Другого лекарства нет. Причем, чем быстрее, тем лучше. На почве сексуального неудовлетворения может развиться шизофрения.

– Шизофрения?

– Ну да. Мужчина из сна переберется в реальность.

– Как это?

– Она начнет видеть его вживую – вот как. Может, уже видит. Вы спросите у нее.

– Нет-нет, – возражает Григорьевна, – Белле он только снится. Это точно. Но…

– Что «но»?

– Но она хочет большего.

Артем Миколаевич поднимается с кресла. Встает сзади Григорьевны и кладет руки ей на плечи. Григорьевна замирает.

– Я вот думаю, – шепчет она, – может такое быть, что медицина не все знает. На уровне физиологии, я согласна, знает, но на уровне душевном? Ведь это все очень индивидуальные вещи. Все зависит от психики, от конкретного человека. Белла не скрывает, что он ей нравится. Он ей нравится. Но Белла боится признаться ему в этом.