Мужик, который не муж, "нет !"-бытовые дела…

А потом мне сорок, ему за шестьдесят

И он не захочет тусовок, и некуда больше назад.

Привык и обмяк, и даже меня полюбил.

И в сорок я в нем разожгу любви пыл.

И про печати забудем, а стоило ли оно свеч?

Да, безусловно. Я обещала любить и конечно, беречь.

Что же тебе осталось-то от меня?

Капельки пота на теле после постельного "па",

Громкие всхлипы в ванной, где я утром плакала,

Или то, что я убежала, не сказав, что ты лучший самый?

Что же хранишь ты, если фото мои все истлели и вещи ты сжег?

Или я осталась , истертая в порошок

Под песни , которые пели твои друзья и под смех их жен?

Ты меня терял, находил, а потом просто пришел…

Что же ты взял , чтобы помнить всегда обо мне?

Горькую грубость предательства, когда я была не в себе

Легкую смелость растраты , когда я отдала тебе все?

Или все, что кончится завтра, ты забрал у меня и извел?

Волосы ниже плеч, черные туфли лак, красную помаду или крики:

"Дурак!"?

Беглое смс, что хочу бесконечно тебя?

Чтобы ты не оставил

Забудь поскорей меня.

***

Молодость все простит.

Пьяный угар, ошибки.

Ночи не с теми и дни, не тем, подаренные улыбки.

Грустный простит взгляд, причину печали не спросит.

Летом простит снегопад, весной простит рыжую осень.

Молодость нас поймёт.

Дым сигаретный внимет, все косяки простит , где надо исправит синим.

Ненужное перечеркнет, удалит номера чужие…

Молодость все простит.

Кроме того, что

Её

Не тому подарили.

***

Я тебя не отдам. Никому.

Даже той, что с косой

За порогом стоит

Не отдам никогда, без тебя все болит.

Я тебя не отдам. Ни войне, ни тюрьме

Ни всему ,что во снах часто грезится мне:

Той чужой , что так хочет с тобой ночь коротать

Не отдам, ты моё, никому я не дам колдовать.

Я тебя не отдам. Ни болезни, ни горю и снам

Никогда , ни за что , никому я тебя не отдам

Даже Богу, когда уже силы мои и твои на исход придут

Не отдам даже Богу…

Я первая лучше уйду.

***

Он был для меня очень странным,

В прихожей теряла сережки, смотрела я как-то плавно

На грубые руки- ладошки.

Гадала ему на картах, осталась потом с ним в ночь

И каждая струнка гитары мне пела:

«Тебе не помочь!…»

Я в омут его кидалась, потом неустанно молилась

Он был для меня отрадой, тянуло со страшной силой.

Хотелось, чтоб смерть обоих постигла в единый час,

Но смерть, как все святое, не трогала грешных нас.

Он стал для меня чем-то высшим,

Я Богом почти считала, и на коленях , как в церкви

У ног я его стояла.

Потом были долгие слезы, и радость и боль разлуки

Вокзалы, дороги, остроги, столицы, провинции, тюрьмы.