– Ничего себе, а что за праздник у вас сегодня? – Дмитрий Иванович оживился.

– У меня сегодня особенный день, – ответил я с каким-то ощущением собственной важности – я правда сам еще не знаю насколько, но чувствую, что очень даже.

– Нервничаете? – спросил мастер участливо.

– Еще как нервничаю, Дмитрий Иванович – жуть как страшно.

– Петр Петрович, соберитесь, сейчас сделаем из вас красавца! – оживленно произнес Дмитрий Иванович и начал готовиться.

Я доверился своему мастеру, к которому ходил уже более 10 лет и удобно устроившись в кресле прикрыл глаза. Под мерное жужжание машинки, обдуваемый легкими волнами прохладного воздуха, тянущимся из кондиционера, я незаметно для себя уснул.

– Готово, Петр Петрович, принимай работу! – услышал я где-то в отдалении и с трудом открыл глаза.

Я смотрел в зеркало и некоторое время видел в нем лишь размытое пятно, но когда зрение вернулось ко мне полностью, то ужаснулся увиденному.

– Дмитрий Иванович, что это такое?! – выкрикнул я, гладя на торчащий из моей головы ирокез, окрашенный в какой-то неопределяемый с первого раза цвет.

– Ну как же, Петр Петрович, модельная стрижка! Так сейчас модно!

– Как это можно исправить?

– На лысо вас обрить если только, – недовольно буркнул он.

– Брей.

– Но я тут полтора часа с вами возился, – протестовал мастер.

– Брей, говорю, – не успокаивался я.

Дмитрий Иванович взял в руки машинку и начал состригать это недоразумение с моей головы, я внимательно следил за ним.

– Готово! – обиженно бросил он и развел руки в сторону.

– Так намного лучше, – ответил я, думая про себя совершенно иное. Выглядел я совершенно ужасно с этой дурацкой лысиной которая мне совершенно не шла. Но выбирай из двух зол меньшее.

Расстроенный я зашел в кафе и заказал завтрак с кофе. Кофе был вкусным и ароматным. Омлет с лососем просто таял во рту, а хрустящая чиабатта обжаренная на сливочном масле с чесноком практически заставили меня позабыть о недоразумении с прической. Допивая кофе, я думал, что не так уж и страшно, что я заплатил за свою лысину так дорого и практически поругался с Дмитрием Ивановичем. Он ведь хотел, как лучше и что с того, что как лучше он просто не умел?

Покончив с завтраком, я снова вызвал такси и поехал по адресу, оставленному мне Даниилом Владимировичем.

– Вы, конечно, образ кардинально поменяли, Петр Петрович, честно, не ожидал, – вместо приветствия протараторил Даниил Владимирович, когда я зашел в помещение чем-то похожее на фотостудию.

– Получилось не совсем так как я хотел, и пришлось импровизировать, – ответил я и смущенно улыбнулся.

– Очень хорошо получилось, очень хорошо, читателям определенно понравится, – он довольно улыбнулся – а теперь давайте сфотографируем вас и покончим с этим, мне еще за индульгенцией в ювелирный ехать надо.

Ко мне подошла девушка с непроницаемым лицом и попросила пройти за ней. Вокруг меня ходили безумно красивые девушки, каких до этого я видел лишь в кино. Они здоровались со мной и приветливо улыбались. Я старался совсем уж не стушеваться и отвечал кивком головы, мысленно представляя насколько нелепо я выгляжу сейчас. Вокруг все было таким красивым, что я невольно задумался как возможно, чтобы такая прекрасная жизнь протекала где-то рядом со мной, в то время как я просто живу, просто сплю, просто хожу на работу и просто жду наступления самой простой старости?

Девушка, потянувшая меня с собой, оказалась гримером. Она завела меня в маленькую комнатку и посадив перед зеркалом, стала приводить меня в порядок. Когда она водила мне по лицу щеткой, я невольно рассмеялся, так мне было щекотно.

– Все хорошо? – спросила она таким же непроницаемым голосом.

– Да, просто очень щекотно, – ответил я каким-то не своим голосом.

– Ничего, привыкните, – я будто бы увидел, как по лицу ее пробежала тень улыбки.

Когда с гримом было покончено я не совсем узнал себя в отражении, на меня смотрело посвежевшее лицо, которое будто бы совсем не знало усталости. Гример снова попросила идти за ней и отвела меня к фотографу.

Это был высокий мужчина, самого простого вида, с непринужденной манерой общения и с добродушным лицом. Никогда бы не подумал, что он фотографирует таких красивых людей, которых я видел вокруг себя.

Фотограф попросил меня встать рядом с черной тумбой на белом фоне. Я послушался.

– А теперь давайте выпрямимся – попросил фотограф своим приятным голосом, я повиновался.

– А еще можем? – он улыбнулся.

– Больше некуда, – коротко ответил я.

– Хорошо, понял, – спокойно произнес он – а плечики можем расправить?