Фрося косила на аэродроме высокую траву, когда на нее, как на голову снег, свалился Мишка Синицын.

– Где она? – в панике заорал Мишка.

– Кто «она»? – не разобрала Фрося.

– Танька!

– Какая еще Танька?

– Брось темнить! Вон мой мотоцикл.

Мишка показал пальцем в сторону дома Громова, где стоял абсолютно такой же, как у Мишки, мотоцикл.

Фрося глянула в ту же сторону.

– Твой, как же… Разбежался.

– А где он?

– Кто он?

– Летчик…

– Тут все летчики…

Фрося была бестолковая как пень, и Мишка готов был от нетерпения выскочить из собственной шкуры и бежать во все стороны одновременно.

– Новый… Этот… В цепочках! Конь в сбруе! – Мишка пытался определить приметы летчика.

– А, Журавлев? – сообразила Фрося. – Вон он!

Она показала пальцем на взлетную площадку, от которой, крутя пропеллером, отделялся вертолет.

– Стой! – завопил Мишка. – Держи его! – И ринулся к площадке.

– Эй! Нельзя! – испугалась Фрося и помчалась за Мишкой.

Мишка добежал первым. Ухватился за колесо, которое было в двух метрах над землей.

Вертолет пошел вверх, увлекая за собой Мишку. Деревья стали отодвигаться, а облака, наоборот, приближаться. Мишка уцепился двумя руками. Сильный ветер отдувал его ноги.

– «Чайка», «Чайка», я «Сокол»! У вас на колесе человек! – кричал Громов в рацию. Из окна Громова был виден вертолет и болтающийся в воздухе человек. – Начинайте посадку! Только аккуратно! Только аккуратно!..

На взлетной площадке собрался народ. Здесь были врач с носилками, Громов, механики и пожилой сержант милиции.

Вертолет снижался. Все стояли, подняв головы, и смотрели на Мишку. Когда его ноги оказались на высоте человеческого роста, Кеша ухватил Мишку за коленки и, отодрав от вертолета, оттащил в сторону.

Вертолет сел. Оттуда высунулся обескураженный летчик.

– Что случилось? – спросил он.

– Вот он! – Мишка вырвался из сильных рук механика. Рванул на себя дверь. Заглянул в салон. Там было пусто.

Мишка подбежал к летчику и схватил его за галстук.

– Где она?

– Кто «она»? – не понял летчик.

– А ты не знаешь? Танька! Канарейкина!

– Какая еще Канарейкина? – Летчик сбросил Мишкины руки и отпихнул его. – Ты что, с ума сошел?

– Ax, так? – Мишка снял пиджак, бросил его на землю и стал засучивать рукава. – Ну подожди, ходок крылатый! Я тебе сейчас так дам, что вспотеешь кувыркавшись…

– Секундочку, – вмешался Громов. – В чем дело, мальчик? Ты что шумишь?

– Ей и семнадцати нет, а он лезет. Бессовестный! Ну что вылупился? Где она? Куда ты ее дел?!

– Да нету тут Таньки! – вступилась Фрося. – И не было. Чего разорался!

– Как это – нету? Вон мой мотоцикл стоит.

– Это мой мотоцикл, – сказал Громов.

– Это наш мотоцикл, – поправила Фрося.

Мишка вгляделся в номерной знак. Понял ошибку.

– А где же Танька? – растерянно спросил Мишка.

– А вот пойдем со мной и вместе поищем, – ласково предложил сержант Ефимов.

Ефимов деликатно взял Мишку под локоть и повел к милицейскому «газику». Усадил и увез.

– Я тебя еще поймаю, – пообещал Мишка на прощание.

– Ненормальный! – удивился летчик. – Какая Танька? Какая Канарейкина?

– А тут у нас так, дорогой товарищ Журавлев, – пояснил Громов. – Это тебе не Москва. Провинция. Понял, о чем я говорю?

– Ничего не понял.

– Здесь ничего не скроешь. В одной деревне чихнешь, а в другой тебе «будь здоров» скажут.

– Но поверьте, я действительно не знаю никакой Таньки. Честное слово! – поклялся летчик.

– А вон она… – сказала Фрося.

На летное поле на мотоцикле внеслась Танька.

– Здравствуй, Таня! – крикнула Фрося.

– Щас! – крикнула Танька и промчалась мимо собравшихся. Развернулась и промчалась в обратном направлении.

– Эй, по полю нельзя ездить! – крикнул Кеша.

– А я останавливаться не умею! – крикнула Танька.

Кеша побежал за ней следом, давая на ходу советы: