Тоська, склонившись над Димкой, грозила ему пальцем:

Ты зачем сорвал

Розу белую?

Ты зачем завлек

Меня, несмелую?

Димка прижал ладошки к груди и фальцетом отвечал:

Ты поверь, как я страдаю,

Ты поверь, как я люблю:

День и ночь как свечка таю —

Свою молодость гублю.

На слове «молодость» зрители покатились со смеху.

Димка, сделав несколько приседаний под музыку, вытянул в CTODOHV БОРИСА РУКИ:

Идет Боря по базару

И всем улыбается:

Оказалось, зубы вставил —

Рот не закрывается.

— Этого текста в первоисточнике не было! — возмущенно смеялся Борис, пока дети отплясывали «оп-ля», «оп-ля».

Тоська «наказывала» Татьяне:

Не ходи, Танюша, замуж

Не за милого дружка.

Лучше камнем утопиться

Со крутого бережка.

Эту частушку Борис вставил в репертуар с особым удовольствием.

— Дальше забыл! — громким шепотом признался Димка Тоське.

— Я работаю, работаю, — подсказала Тося. Димка кивнул, упал на пол и, подложив под голову ладошку, запел:

Я работаю, работаю,

Я работы не боюсь —

Если правый бок устанет,

Я на левый повернусь.

Он перевернулся и громко захрапел.

— Концерт окончен! — объявила Тося, пнула ногой Димку — вставай, и вместе они проскандировали заключительное:

Мы частушки вам пропели,

Новогодний шлем привет!

И желаем вам в сам деле

Много много новых бед!

— Дурак, — Тоська отвесила Димке оплеуху, — не «бед», а «лет». Это я сама сочинила, — пояснила она публике.

Между артистами завязалась перепалка. Димка возмущался, почему Тоська все время дерется, он тоже ей двинуть может, и не он перепутал, а она, потому что громче поет, и так он девчачий платок надел, а она еще выступает.

Борис похлопал в ладоши, привлекая их внимание:

— Господа артисты! Прощальный поклон благодарной публике!

Дети под аплодисменты зрителей отвесили им поклон, потом поклонились вправо, влево и даже повернувшись к Татьяне и Борису спиной.

Новогодний торт, который испекла Татьяна, получился громадных размеров — почти метр по большей стороне овала. Зато в цифры 2002 удалось вписать кремовые портреты участников празднования. В двойках расположились ее и Бориса изображения — Татьяну можно было узнать по растрепанным волосам, а его — по зеленым пятнышкам на теле. В нулях красовались Тоська со смешными хвостиками и Димка в шортиках. Дети принялись выдвигать один другому претензии — ты меня не ешь, и ты меня не кусай. Порешили на том, что художественная часть торта останется нетронутой, а на тарелки положат только внешнюю часть бисквита.

Когда Борис укладывал сомлевшую от долгого бодрствования дочь спать, Тоська, уже закрыв глаза спросила:

— Папа, почему вы с мамой не родили мне братика? А еще можете?

Он ничего не ответил. Дождался, пока она не задышала ровно — уснула, поцеловал и вышел из комнаты.

Утром следующего дня пришли на лыжах Любаша и Василий. Вручили Татьяне щедрый подарок — написанную маслом картину. Зимний пейзаж. Восход солнца. Вид на реку из окон ее дома. Очень хорошая работа и как трогательно!

Жарили в камине на решетке мясо и пекли картошку. Дети «на бис» повторили свое выступление. Потом отправились в бассейн и по обыкновению расплескали воду. В наказание Борис заставил их вымыть пол на первом этаже.

Василий, шепнула Любаша, по утрам еще не принимает — добрый знак, только после обеда. Много работает. Не согласился остаться на ночь, рвался к своему мольберту. Татьяна снова загрузила их провизией. Ее стратегические запасы основательно уменьшились. Прежде к новому урожаю оставалась масса консервов и овощей, она раздавала их всем и каждому. Теперь маринованных и соленых огурцов, помидоров, грибов, капусты вряд ли хватит до июня. Очень хорошо, что все пригодилось. Магазинные продукты тоже стремительно таяли. Поздравляя детей с Новым годом, Таня продиктовала список Маришке — надо пополнить склад в подвале.