К тебе вразвалку подошел какой-то маленький мальчик. Ты загребла для него немного песка, потом вы соорудили носочный замок и насобирали ракушек, чтобы украсить его башенки. Ты подбежала ко мне, порылась в пляжной сумке и достала игрушечного белого медведя, чтобы показать его мальчику. Вы установили его на верхушке замка. Виндсерфер закончил разговаривать с Джои и подхватил маленького мальчика на руки. Какая-то женщина, лежавшая на скале с открытой книгой на лице, поднялась и протянула руки к малышу.

— Мой друг Дилан даст мне попробовать его доску и парус, — сообщил Джои. — Он классный.

— Нет, не он, — возразила ты. — Ты классный, Джои. Ты очень, очень классный!

Джина, понимая, что дни рождения ее детей были тяжелым испытанием для Карлы, всегда приглашала ее таким голосом, словно была перед ней в чем-то виновата. Не прийти на очередной день рождения означало бы для Карлы, что она стала изгоем в их обществе. Она понимала противоречивые чувства Джины и приходила на праздник всего на пару часов. Над воротами плавали в воздухе воздушные шарики, а над входом в дом висел плакат, на котором было написано, что Шейну и Стивену Келли в этот день исполняется два года. К радости Джины, погода была хорошая, и дети играли в большом надувном замке, который она заказала специально к этому случаю.

Лео в переднике хлопотал возле гриля, время от времени отхлебывая пиво из бутылки. Мужчины окружили его, а женщины, расположившись в шезлонгах, присматривали за детьми. Карла заметила, что, когда она появилась, на какое-то мгновение все притихли. Карла Келли — олицетворение ночного кошмара любой матери! Потом они как ни в чем не бывало возобновили разговор, но Карла понимала, что инстинктивно каждый бросил тревожный взгляд на своего ребенка.

— А вот и я, дорогая!

Мать появилась на террасе и пригласила ее присоединиться к компании. Отказаться было невозможно. Джанет похлопала рукой по пустому шезлонгу рядом с собой.

— Как ты, дорогая? — Она повернула голову, подставляя щеку для поцелуя. — Я звонила тебе вчера трижды. Ты не получила мое сообщение?

Карла присела и взяла бокал вина.

— Я была так занята, — легко соврала она. — А как у тебя дела?

— У меня все хорошо, спасибо. — В ее голосе появились металлические нотки. — Слишком занята, чтобы позвонить родителям?

— Извини, у меня сейчас голова забита совсем другими вещами.

— Ты имеешь в виду развод?

— Я не… Слушай, мама, это правда не твое дело.

— Не глупи, Карла. Конечно, это мое дело. Ты отдаешь мужа, словно жертвенного агнца, этой женщине… как там ее имя… Карен…

— Шарон. И она друг Роберта, не больше.

— Карла, дорогое мое дитя! Я живу слишком долго, чтобы поверить, что существует такая вещь, как платоническая любовь между мужчиной и женщиной. Ты с таким же успехом можешь уговорить остаться кота ночью дома.

— Шарон через несколько месяцев выходит замуж за замечательного человека.

— Если бы я делала ставки, то ни за что не поставила бы на это. Честно говоря, Карла, ты ведешь себя очень глупо. Роберт дает тебе второй шанс. Он был рядом с тобой, когда другие мужчины уже ушли бы. Эта кошмарная программа… — Она поморщилась и промокнула лоб платком. — Он хочет начать все сначала, и самое малое, что ты можешь сделать, — это пойти ему навстречу. В противном случае ты разобьешь сердце отцу…

— Я не хочу никому разбивать сердце, — ответила Карла. — Но я приняла решение, и Роберт смирился с ним.

— Но это безнадежно… Как долго еще… — Не в силах сдержаться, Джанет ударила кулаками по подлокотникам. — Если бы Исобель умерла при рождении, ты бы уже двигалась дальше, родила бы другого ребенка…

— Это не одно и то же. Неужели вы не можете понять? Именно незнание не дает мне возможности принять это.

— Даже если Роберт и все мы думаем, что она мертва?

— Вы сами решили поверить в это.

— Но даже если мы ошибаемся, даже если каким-то чудом тебе удастся отыскать ее, она уже будет чьей-то шестилетней дочкой. Как ты собираешься наладить отношения с ней? Извини, если мои слова звучат жестоко, Карла, но настало время принять суровую правду. Люди постоянно имеют дело с горем, но не позволяют ему определять их дальнейшую жизнь. — Помада Джанет была слишком красной для ее тонких губ. — А это разрушает нас всех. Джина беспокоится…

— О чем? — резко спросила Карла. — Что я испорчу всем праздничное настроение?

— Не неси чушь, Карла. Я не это имела в виду.

— Тогда скажи прямо и не надо прикрываться папой и Джиной. Ты бы предпочла, чтобы я не приходила и не напоминала всем об ужасных событиях. Но, к сожалению, эти события произошли, и я не могу ни изменить их, ни заставить просто исчезнуть. Поэтому перестань говорить, что мой ребенок мертв. Только я могу принять такое решение, и я поступлю так, когда поверю, что это правда!