— Ты, должно быть, Ребекка. — Я заинтригована, что он знает мое имя. Даже не стану спрашивать откуда. — Как тебе Массачусетс?

— Здесь красиво, — отвечаю я. — Намного спокойнее, чем в Калифорнии.

— Никогда не был в Калифорнии. Разумеется, я много слышал о ней, но никогда там не был. — Я бы хотела, чтобы он рассказал мне, что слышал, но он продолжает: — В школу ходишь?

Уже давно никто не спрашивал меня о школе.

— А ты?

Хадли смеется.

— Господи, нет. Я уже давно ее закончил. Я не очень хорошо учился, если ты понимаешь, о чем речь. — Он машет в сторону деревьев, мимо которых мы проходим. — Но мне нравится то, чем я занимаюсь, и у меня, благодаря Сэму, есть работа. — Он внимательно смотрит на меня. — Значит, любишь плавать?

— Откуда ты узнал? — удивляюсь я.

— Вижу сквозь твою футболку.

Какая же я дура! На мне же под футболкой купальник с надписью «СПАСАТЕЛЬ». Сегодня очень жарко.

— В Сан-Диего я работала спасателем. Не в океане, конечно, просто в бассейне.

Я поднимаю на него глаза, но смущаюсь и отворачиваюсь.

— Трудная работа, — замечает Хадли, — большая ответственность. — Он подносит руку к голове и взъерошивает волосы. Я чувствую запах клубники. — Знаешь, я бы мог поводить тебя по саду и показать, как тут все устроено. Это очень интересно, честно.

— С удовольствием. — А я еще сомневалась, чем мне заниматься на ферме, где все заняты своим делом! — Я могла бы помочь, если бы для меня нашлось дело по плечу.

Хадли улыбается.

— Слышал, Сэм? У нас появилась дешевая рабсила. Ребекка хочет поработать бесплатно.

Сэм, который время от времени перебрасывался с мамой парой фраз, поворачивается ко мне.

— Отлично. В следующий раз будешь стричь овец, — усмехается он. — Если только твоя мама не перехватит инициативу.

В это мгновение мама припускает через поле.

— Это же Джоли! — кричит она. — Джоли!

Дядя Джоли стоит на лестнице и обматывает зеленой лентой ветку яблони. Он видит маму, но не прекращает наматывать ленту. Он делает это медленно и осторожно, и я вижу, что Сэм улыбается, наблюдая за его работой. Потом он на секунду обхватывает ветку и закрывает глаза. Наконец он спускается с лестницы вниз, где его ждет мама, и обнимает ее.

— Похоже, ты пережила это путешествие, Ребекка, — обращается ко мне дядя Джоли, подходя ближе. Он целует меня в лоб. Он ни капли не изменился. Потом он поворачивается к Сэму и Хадли. — Я так понимаю, вы уже успели познакомиться?

— К несчастью, — бормочет мама, глядя на Сэма. Я уверена, что он слышит ее слова.

Джоли переводит взгляд с Сэма на маму.

— Так здорово, что вы приехали. Нам предстоит столько работы!

Сэм говорит:

— Может, возьмешь отгул до конца дня, Джоли? Ты же давно не видел сестру.

Джоли благодарит его и берет маму за руку.

— Ты как? — спрашивает он, пристально глядя ей в глаза, как будто остальные перестали для них существовать. Мы все испытываем неловкость. Сэм возвращается к загону с овцами. Хадли, видя, что Сэм уходит, спрашивает меня, хочу ли я остаться с Джоли или предпочитаю узнать побольше об обрезке деревьев. Я решаю остаться — уже давно не видела дядю, но потом, подумав, говорю Хадли, что хотела бы прогуляться в его компании.

Хадли ведет меня в ту часть сада, где выращиваются яблоки для розничной продажи, и показывает мне различные сорта. Некоторые названия мне знакомы: «голден делишез», «макинтош», «кортланд». Некоторые абсолютно неизвестны: «гравенштейн», «мильтон».

— Больше похожи на фамилии на почтовых ящиках на очень богатой улице, — говорю я.

Хадли смеется. Когда он идет, то выглядит очень высоким, и с высоты моего роста кажется, что он касается солнца.

Когда мы подходим к части сада, граничащей с озером, Хадли набирает в легкие побольше воздуха.

— Чувствуешь запах мяты? — спрашивает он. — Она растет здесь повсюду.

— Ты вырос в Стоу? Ты так много знаешь.

Хадли улыбается.

— Я вырос на ферме в Массачусетсе, в Хадсоне. Но мама продала ферму после смерти отца. Сейчас она живет в Нью-Гэмпшире. В горах. — Он поворачивается ко мне. — А ты выросла в Сан-Диего?

Я поднимаю на него глаза.

— А что, похоже?

Он поднимает тростинку у кромки воды и зажимает ее между передними зубами.

— Не знаю. А как выглядят жительницы Сан-Диего?

— Ну, обычно это тощие блондинки, совершенно пустоголовые.

Я рассчитываю, что он воспримет это как шутку, но Хадли так внимательно смотрит на меня, что кажется, будто его взгляд прожигает дыру у меня на рубашке. Он начинает с моих ног, а заканчивает пристальным взглядом в глаза.

— Два признака из трех совпадают, и я не могу сказать, какие именно.

Какое-то время мы прогуливаемся по берегу озера, по нашим коленям хлещет камыш. Один раз Хадли нагибается и очень буднично убирает у меня с бедра клеща. Он рассказывает мне о дяде Джоли, о Сэме.