Во время секундной паузы, пока она лихорадочно нащупывает очередную спичку, Кассандра слышит, как маленькие когтистые лапки с шуршанием передвигаются по пластиковым мешкам в ее сторону.

Она вспоминает поговорку Орландо и придумывает не противоположное по смыслу изречение, а продолжение:

«В стране слепых одноглазые не страдают глухотой».

Это вызывает у нее улыбку.

Орландо прав.

Когда спичка гаснет, она на долгие мгновения оказывается в темноте, и слух ее обостряется настолько, что она слышит самый тихий шорох приближающихся к ней лапок.

Ее взгляд падает на часы, цифры которых, к счастью, светятся в темноте: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 67 %».

Кассандра быстро чиркает спичкой.

Поскольку ни одна камера не может снимать происходящее, она заключает, что Пробабилис сводит воедино разного вида сведения.

Быть может, программа принимает во внимание присутствие крыс в этом месте в это время. Потом прибавляет информацию, считанную с самих часов: частота пульса и удельное сопротивление.

Я должна держаться. Если я пройду это испытание, мне уже ничто не будет страшно. Нужно думать о чем-нибудь другом.

«То, что не убивает, делает нас сильнее»? Честно говоря, не уверена.

Наверное, все-таки наоборот.

То, что не убивает, приближает… смерть.

Жертвы несчастных случаев на дорогах не умирают, но навсегда остаются калеками. Ницше ошибался, а Орландо прав.

Спичка гаснет. Шорох коготков приближается. Кассандра торопливо чиркает палочкой с фосфорной головкой.

Или…

«То, что не убивает, сводит нас с ума».

Кассандра думает о том, что, когда увидит Орландо, сообщит ему эту антипоговорку.

Если я его увижу…

Наконец она зажигает последнюю спичку. Ее взгляд не отрывается от пламени. Этот продолговатый неверный огонек — ее последняя защита. Потом — неизвестность.

Огонь.

В двадцать первом веке она зависит от огня, как первобытные люди.

Дорого заплатила бы Кассандра за второй коробок спичек.

Палочка горит, ее теплый свет переливается то желтым, то оранжевым, то красным. Каждая секунда, согретая и освещенная этой простой хрупкой деревянной щепочкой, кажется ей вечностью. Она понимает, что от последней спички зависит вся ее жизнь. Она смотрит на огонек, ее глаза зачарованно следят за его продвижением по чернеющему дереву. Она не решается опустить глаза, но боковым зрением видит: «Вероятность умереть в ближайшие пять секунд: 83 %».

У брата было девяносто восемь процентов, и то он сумел выкрутиться. Пока остается хоть один процентик шансов на выживание, можно надеяться.

Пламя обжигает ей большой палец и с шипением гаснет.

Луна так и не появилась из-за облачной пелены. В течение нескольких секунд темнота становится абсолютной. Дыхание Кассандры делается все более частым.

Удивительно, но крысы не сразу накидываются на нее, они словно хотят убедиться в том, что огонь их уже не потревожит.

Круг грызунов очень медленно сжимается. Кассандре они уже совсем не кажутся хорошенькими.

Они не торопятся.

Вдруг тишину разрывает визг. Это сигнал.

Все крысы атакуют одновременно. Кассандра прячет лицо в ладонях, сворачивается в позу зародыша и, зажмурившись, вопит:

— Мама!

Ей снова кажется, что время останавливается.

Я произнесла слово «мама».

Оно само откуда-то возникло.

Какие слова говорят люди перед смертью?

«Вперед, я уверен в том, что этот мостик из лиан очень прочный». Или: «Ты думаешь, ты меня напугал своим пистолетом?» Или еще: «Странный какой-то привкус у этого блюда».

В такие моменты трудно придумать что-нибудь остроумное. Голова занята другим. Рассудок помрачен близостью гибели. К ней надо срочно подготовиться.

Поэтому большинство людей перед смертью говорит лишь «Хр-р-р».