— Но мне ведь придется давать объяснения — и что я скажу? — спросила Джулия. — Вот в чем загвоздка.

— Да как хочешь, так и объясняй.

— То есть вы не знаете… ну, можно же как-то этого избежать?

Уикс прицокнул языком и помотал головой:

— Нет-нет, таким мы не занимаемся. Ну и вопросы! Хочу верить, мы все же не полные вырожденцы.

У входа в клинику обнаружились некоторые изменения к худшему: транспарант со словами «Добро пожаловать, чистые матери Океании!» как-то засалился и выцвел, на тротуаре стало больше окурков, а дети, которые дежурили у дверей, чтобы вручать пациенткам цветы, совсем приуныли и осунулись. Однако за порогом клиники по-прежнему открывался иной мир. В приемном покое работали кондиционеры, прямо как в министерстве. Повсюду стояли удобные стулья, а окна выходили на ухоженные газоны парка Социалистического Благоразумия. На одной стене красовалась фреска с изображением Старшего Брата, качающего на колене белобрысого малыша, а другой такой же малыш, улыбаясь, стоял рядом и держал в руке игрушечную лошадку. На вращающейся стойке было множество брошюр с рекламой Программы селекции отцов ископла, преимуществ непорочного зачатия и счастливой жизни ископл-детишек в государственных детских домах. По сравнению с прошлым визитом к ним добавилась новая брошюрка. На ее обложке Старший Брат по-отечески приобнимал скромную, сияющую женщину на позднем сроке беременности. Помещенный ниже девиз гласил: «Великое будущее: лучшему завтра — новую расу».

В приемном покое ожидали десятка два молодых женщин, в разной степени не расположенных к общению: одни пребывали в негодовании, другие в растерянности, но большинство безучастно глядело в пространство. Судя по виду, некоторые были слишком молоды для такого учреждения, другие — определенно уже на сносях. Джулия всегда задавалась вопросом, что ждет пациенток с большим животом: позволят им довести этот фарс до конца или же отправят прочь, и пусть отвечают за последствия своего нецеломудрия. Все пациентки были членами внешней партии. Женщины из внутрипартийной среды не подходили для ископла: они все были замужем и растили дома своих родных детей, их положительное влияние на молодежь ценилось даже выше чистоты. А девушек-пролок здесь явно не жаловали. Они по определению не могли быть чистыми.

Джулия предъявила медсестре партийный билет, членскую карту союза, разрешение на проживание в Лондоне и паспорт; та повернулась к вмонтированному в стену речепису, зачитала в него все соответствующие номера, а затем вернула документы Джулии, сказав ей ожидать результатов отбора.

— Отбор? Это что-то новое?

— Да, утвердили как раз на этой неделе. Вы раньше к нам не обращались?

— Я здесь в третий раз. К сожалению, беременность так и не прижилась.

— Очень обидно. Здесь не любят тратить драгоценное сырье на бесполезную утробу. Но три раза — это еще не так плохо. Сюда приходят девушки после десяти неудачных курсов и все равно хотят попытаться заново ради «Великого Будущего».

— «Великого Будущего»?

С мрачным недоверием, какое всегда порождали очередные партийные инициативы, Джулия оглянулась на брошюры.

— Это новая программа, — пояснила медсестра. — Доктор вам все расскажет. Но если не пройдете — не переживайте. У нас все отцы превосходные. Каждый — член внутренней партии, подходит по состоянию здоровья, все зубы в порядке.

— Плюсплюс, — отозвалась Джулия с несколько отрешенным видом. — Это обнадеживает.

Загудел речепис. Медсестра приложила трубку к уху. Под слабый клекот голоса на другом конце линии она обратила на Джулию взор, в котором читалась какая-то новая уважительность. И повесила трубку со словами:

— Ну и ну! Вас уже утвердили — на программу «Вэ-Бэ». Впервые слышу, чтобы так быстро. — Она улыбнулась, как будто даже с некоторым кокетством. — Ну, пойдемте, раз так. Прошу за мной.

Через пару откидных дверей Джулия смущенно проследовала за медсестрой. Ей казалось, что все ожидающие в вестибюле поняли, где она служит — в полиции мыслей. Иначе откуда такие привилегии? Но в то же время она вконец разволновалась. Что за «Великое Будущее»? Не поздно ли еще отказаться? «Лучшему завтра — новую расу» — это вообще что? Вдруг партия с помощью науки затеяла плодить монстров?

С этими нерадостными мыслями Джулия в сопровождении медсестры вошла в крошечный кабинет с уже знакомым ей гинекологическим креслом и полками, на которых поблескивали пугающие инструменты. Медсестра протянула Джулии бумажный халат и оставила ее наедине с белым телекраном, который здесь крепился к потолку и был пуст; ролик, способствующий успешному зачатию, крутили только в начале процедуры. Джулия переоделась и теперь устраивалась в кресле, пытаясь одернуть куцый халат, чтобы выглядеть поприличнее, если без стука войдет врач. Врачом оказалась худая женщина с усталым, бледным лицом, которая без предисловий, по памяти начала свою поздравительную речь:

— Благодаря программе «Великое Будущее» ты должна стать истинной ангсоц-невестой, одним из чистых сосудов высшей расы…

Джулия слушала внимательно, но никак не могла уяснить ни природы этой высшей расы, ни того, что должно было произойти с ее «сосудом». Мысли улетели куда-то далеко. Она уже представляла себе ядовитых, огромных детей, при родах разрывающих мать пополам, хищных детей, острыми когтями вскрывающих изнутри материнское чрево, — но тут голос врача задрожал от избытка чувств:

— …и ты получишь право на почетный знак, удостоверяющий, что ты облечена величайшим доверием — возможностью выносить ребенка от Старшего Брата.

— Что? — удивленно воскликнула Джулия. — От кого?.. От Старшего Брата?

— Понимаю, об этом можно лишь мечтать. Но ты не ослышалась. Тебе выпала честь вынашивать его ребенка.

— Но я хотела сказать… как это — его ребенка?

Врач осторожно понизила голос:

— Семенной материал — его. По факту, биологически, твой ребенок будет от Старшего Брата.