Пришло время что-либо менять.

…

В последнее время Пит редко просыпается в одиночестве. Джоанну сложно назвать жаворонком. Она даже для совы слишком любит поспать. Сегодня он просыпается в одиночестве из-за трели телефонного звонка. Нехорошие предчувствия отражаются и на лице помятого Хеймитча. В телефонной трубке голос доктора Аврелия слишком спокоен. Пит выслушивает доктора внимательно, и кладет трубку на рычаг очень осторожно.

– Собирайся, - говорит Хеймитчу отстранено. – Джоанну забрали в больницу. Опять.

– И что она натворила? – Эбернети не бросается с истерикой за ботинками и не поторапливает Пита спасать драгоценную Джоанну. Кажется, он знает, что самые плохие новости ему еще не сообщили.

– Она отключила Китнисс от аппаратов жизнеобеспечения.

В их жизнь опять вторгается важный-преважный день.

========== ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ, в которой Джоанну Мейсон обвиняют в убийстве ==========

Когда в твою дверь звонят после полуночи, трижды подумай перед тем, как идти открывать. Эффи не думает. Поздний звонок ее не удивляет, разве что немного настораживает. В памяти всплывает одна из самых страшных ночей в ее жизни – когда после разрушения Арены Квартальной Бойни ее разбудили поздней ночью и увели на допрос. Впрочем, тогда в дверь никто не звонил. Тогда дверь не была для них ощутимым препятствием, и ее вышибли без всяких сожалений. Сейчас в дверь звонят, и Эффи открывает, впуская на порог незваную позднюю гостью.

Джоанна с разочарованием изучает внешность хозяйки квартиры, и даже немного злится. Она-то думала, что заявившись в такое время, сумеет обнаружить эту женщину в совершенно разобранном состоянии, без парика, без грима толщиной в несколько сантиметров, без яркого платья. Впрочем, домашнее платье Эффи не яркое, да и по квартире она не ходит на высоченных каблуках, но этого недостаточно, чтобы увидеть в ней нормального человека.

– Ты вообще когда-нибудь выглядишь естественной? – Джоанна не разувается на пороге, и изучает пристальным взглядом разложенный диван, который, впрочем, не выглядит так, будто на нем только что спали.

– Ты выполняешь эту функцию за нас двоих, - с безупречной вежливостью отвечает Эффи, почти не морщась при виде не накрашенной, не в вечернем платье Джоанны, от которой, ко всему прочему, за версту несет спиртным. – Хочешь выпить?

Незваная гостья замирает и, подумав, заливается громким смехом. –

– Ты думаешь, я недостаточно пьяна? Или ты думаешь, что я пришла к тебе, чтобы выпить? – у нее немного хриплый голос, ее лихорадит, и Эффи прикасается к ее лбу, совершенно не задумываясь. Джоанна Мейсон вся горит. И прожигает вторгшуюся на ее территорию женщину сумасшедшим взглядом. – Убери руку, - просит тихо и внушительно, хотя рука у Эффи приятно холодная, и прикосновение ненадолго снимает жар.

– Это температура, - говорит Эффи задумчиво. – Нужно сбить ее сейчас, иначе после тебе станет хуже.

– У меня с собой нет лекарств, - раздраженно замечает Мейсон, и едва ли не воет от бессилия – в конце концов, за чем бы она сюда не пришла, все идет не по плану.

– У меня есть только успокоительное, - Эффи роется в красивом ящичке, отведенном под аптеку. – И морфлинг. Но, думаю, он тебе сейчас совсем не нужен.

– Нужен, не нужен, какая разница, - фыркает Джоанна, действительно чувствующая себе неважно. – Температура связана как-нибудь с тренировками, на которых я чудом не умерла. Все мышцы ломит, - жалуется с нажимом и смотрит на Эффи если не умоляюще, то просто жалобно. – Думаю, от одного укола мне станет легче.

– Но ты пила сегодня… - Эффи мнется, и поджимает свои нарисованные губы, но слишком быстро сдается. Ей совсем не хочется спорить, ей хочется помочь этой странной девушке и отпустить на все четыре стороны, хотя отпустить ее в таком состояния Эффи не может.

Бывшая сопроводительная делает укол очень профессионально, Джоанна быстро начинает чувствовать расслабляющее действием морфлинга. Мир вокруг становится немного ярче и приятнее. Эффи становится лучше, и Джоанне уже не хочется издеваться над ней. К тому же, Джоанна не просто так заявилась в квартиру этой женщины так поздно, ей нужна помощь, и Эффи выслушивает гостью внимательно и безучастно, так, как делает в последнее время все.

Ей не нравится то, что она слышит.

– Думаю, тебе нужно подождать хотя бы до утра, - говорит Эффи робко. – Твое желание увидеть Китнисс именно сейчас выглядит, по меньшей мере, странно.

– Никто не позволит мне увидеть ее без свидетелей, - фыркает Джоанна.

– Там повсюду стоят камеры, - Эффи пожимает плечом. – Это палата пациентки, которую круглосуточно держат под наблюдением.

Джоанна может поспорить с тем фактом, что только палаты пациентов находятся под круглосуточным наблюдением, но сдерживается. Ее интересует только одно: может ли Эффи попасть в здание больницы, и может ли Эффи провести с собой еще одного человека, совсем ненадолго.

– Плутарх дал мне пропуск буквально на днях, - говорит капитолийка осторожно. – В конце концов, я тоже скучаю по Китнисс.

– В отличие от Пита, - фыркает Мейсон и прикусывает язык. – Так ты поможешь мне?

Ей претит просить помощи у этой чрезмерно яркой женщины, но идея, пришедшая в ее голову не так давно, съедает изнутри, и с этим нужно что-то делать именно сейчас. Эффи видит в глазах Мейсон странный голод, безумный, на грани отчаяния, и принимает то решение, которое требуется. Ей хватает нескольких минут, чтобы одеться, и Джоанна громко восхищается этой скоростью, заранее приготовившись к долгим переодеваниям. Впрочем, это не единственная черта Эффи Бряк, которая сегодня вызывает у Мейсон столь бурные восторги. Потому что внутрь хорошо охраняемой больницы они попадают в рекордные сроки. Эффи, строгая и подтянутая, в неприлично ярком деловом костюме покровительственно разговаривает с охраной на посту, затем, отчитав всю смену, вынуждает главного из охранников сопроводить себя и победительницу прямо к палате Китнисс. Правда, далее возникают проблемы.