Лана набрала номер мобильного телефона. Трубку долго не поднимали. Наконец, она услышала недовольный голос дочери.

– Инга! У тебя все в порядке? Ты не заблудилась?

– Нет, мама, не заблудилась. И у меня все в порядке. Только мне трудно вести машину и разговаривать по телефону.

– Ладно, ладно. Клади трубку. Не буду тебя отвлекать...

Гарри поджидал Ингу в условленное время на условленном перекрестке. Она не сразу узнала его. В темно-синем костюме, в белой сорочке с галстуком, он словно сошел с обложки журнала мод. У Инги аж дух перехватило от волнения.

Окинув оценивающим взглядом машину, он устроился на переднем сидении и, склонившись к сжимавшей руль руке девушки, поцеловал ее.

– Добрый вечер, мадемуазель. Вы водите Инфинити! Какой пассаж!

– Куда ехать?
– осведомилась Инга деловито.

– В “Русскую Рулетку”. Мне сказали, что это наш лучший ресторан здесь и

объяснили как туда добраться.

Инга плохо ориентировалась в этом чужом, необъятном городе, тем более в ночное время. Хоть у нее и были права, ей редко перепадала возможность сесть за руль, да еще и без родительского контроля. Почувствовав ее неуверенность, Гарри предложил поменяться местами, но Инга наотрез отказалась.

– Не дай Бог, остановит полиция, а у вас нет прав. Так что лучше уж я сама.

Изрядно поплутав по улицам, пару раз остановившись, чтобы воспользоваться картой, они все-таки добрались до места и, сдав машину в Valet Parking, поднялись в ресторан. Гарри был сама галантность. Он заботливо придерживал Ингу под локоть, следя, чтобы она не оступилась на лестницах. В фойе ресторана Инга бросила взгляд в большое зеркало и зарделась от удовольствия.Из помпезной массивной рамы на нее смотрела нарядно одетая девушка под руку с умопомрачительным кавалером, которому она едва доставала до плеча. Это был ее первый самостоя- тельный выход в свет, во взрослую жизнь.

Переступив порог, они попали в атмосферу переполненного подвыпившей публикой зала, будто погрузились в бушующий, ревущий океан. Официант провел их к столику, виртуозно лавируя в беспорядочной толпе танцующих. Пульсирующая в полумраке световая мигалка, уханье ударных, гулко вибрирующих где-то под ребрами, рождали в Инге сладостное переживание праздника.

Музыка в зале гремела на полную мощность. Одна мелодия без интервала сменялась другой. Не было никакой возможности сказать друг другу хоть слово и услышать ответ. Инге и Гарри приходилось общаться жестами и знаками.С грехом пополам они выбрали меню и изловчились заказать себе ужин. Покончив с этим, Инга принялась с любопытством разглядывать эмигрантскую публику. Тут были люди всех возрастов. Женщины - преимущественно в вечерних туалетах с глубокими декольте или в платьях без бретелек, щедро декорированные подлинными или фальшивыми драгоценностями. Среди мужчин мало попадалось таких, на ком хотелось бы остановить взгляд. В основном - пожилые, плешивые, пузатенькие и ужасно важные.

Оркестр заиграл “Казачок”,и танцующие совсем потеряли головы, отплясывая с таким рвением, будто вбивали гвозди в пол.Всеобщий экстаз передался и Инге. Ее глаза блестели, каблучки отстукивали такт, она с трудом удерживала себя на месте. Улыбнувшись, Гарри одними губами предложил:

– Потанцуем?

Инга тотчас вскочила. Пристроившись где-то с краю от беспорядочно прыгающего клубка разгоряченных человеческих тел, она поймала ритм и, вскинув руки, самозабвенно слилась с музыкой. Гарри, вторя ей, не переставал улыбаться. В этой улыбке застыла некая задумчивая отстраненность, будто он наблюдал сам себя со стороны или мысли его блуждали где-то далеко отсюда.

Музыка смолкла, но Инга, распалившись, не хотела возвращаться к столику. Впрочем, не она одна. Пары, не двигаясь с места, ждали продолжения. Седовласый певец взял микрофон в руки и низким хриплым баритоном запел:

– Очи черные...

Теперь пары, прильнув друг к другу, медленно раскачивались в танго. Гарри протянул вперед ладони.Инга доверчивым воробышком впорхнула в них. Они смешались с танцующими.Ей было невообразимо приятно ощущение теплых мужских рук на своей спине. Первые несколько минут Инга пыталась сохранять дистанцию, но сама мелодия и страстно пришептывающий голос певца кружили ей голову. Она не заметила, как позволила Гарри привлечь себя настолько, что ощущала его дыхание на щеке.

– Тебе нравится здесь?
– шепнул он, переходя на “ты”.

– Да. Очень.

Он привлек ее еще ближе. Теперь его руки легонько ласкали ее спину. Он спросил еще что-то. Она не услышала слов. Слова были нужны для того, чтобы обжечь дыханием ее ухо. В голове ни одной мысли. Ничего, кроме потребности чувствовать, трепетать и наслаждаться. Такое с Ингой происходило впервые. У нее не было ни сил, ни желания контролировать себя.

Как на зло, песня кончилась. Пары распались. Все, кроме Гарри и Инги.Они продолжали стоять, прильнув друг к другу. Наконец, спохватившись, она испуганно отпрянула, залилась краской и, как пьяная, пошла к своему столику. Гарри последовал за ней. Заказанные блюда дожидались их.

Из ресторана они вышли уже за полночь.Улицы опустели, и Инге было намного легче вести машину, чем когда они искали дорогу к ресторану. Гарри внимательно следил, чтобы ее не занесло куда-нибудь в другую сторону.Сейчас, когда не гремела и не визжала музыка, когда они, после проведенного вместе вечера, стали намного ближе друг другу, когда они оказались наконец наедине и можно было свободно общаться, он лишь пристально смотрел в окно, не пропуская ни одного указателя. Через несколько минут она довезет его до дома, он скажет ей “До свида- ния” и уйдет. Разве это справедливо? Ей стало обидно до слез.