Банион подумал, что подобное заявление выглядит как бред параноика. Единственное утешение – все это чистая правда. Наверняка кто-то попытался дискредитировать его шоу. Если нет, то… остается думать, что он в чем-то провинился перед Богом. Однако свыкнуться с подобной мыслью, ему, примерному христианину, было не так-то просто.

Вчерашний день должен был стать для него днем триумфа. Но обернулся кошмаром. Большую часть дня Банион провел, отвечая на возмущенные звонки из бесчисленных уфологических обществ. Энди Кроканелли забрали в больницу с «сердечным приступом», как объяснили врачи. Его истеричка-жена орала, что они нарочно пытались убить ее мужа, чтобы избавиться от него – от собственного спонсора. Если Энди умрет, она пригрозила «засадить за решетку всю эту банду сумасшедших ублюдков». Биммерман, продюсер, из кожи вон лез, стараясь выяснить, каким образом непотребные кадры затесались в их передачу. Менеджер спутниковой связи разводил руками. Никто не мог понять, как это случилось. Бюрократы из ФКС уперлись рогом, сосредоточившись на жалобах и не пытаясь понять причину.

Баниона снова осаждали репортеры – алчные стервятники, охочие до сенсаций. Его имя опять трепали все, кому не лень. Писаки из самых скандальных таблоидов расположились лагерем у его дома. Завтра, вне всякого сомнения, все газетные киоски страны будут набиты их опусами – с фотографиями Баниона на первой полосе. Просто не терпится увидеть. Вчера он вышел из студии, заслоняясь от телекамер, словно покидающий зал суда мафиозо, признанный виновным в убийстве собственного дяди у дверей итальянского ресторана. Какой позор!

У Джона О. Баниона разболелась голова.

Позвонила Роз. Последние несколько часов она отбивалась от репортеров, убеждая их, что произошедшее только укрепит дух АПП. Но Баниону она призналась, как это нелегко: журналисты сплетничают, отпускают двусмысленные шуточки. Ты ведь знаешь, как это бывает: стоит один раз угодить в пикантную ситуацию…

– Извини, – вздохнула она, – тебе, должно быть, еще тяжелей. Хочешь, я приеду, привезу тебе куриного супа или еще что-нибудь?

Да, он очень этого хотел. Но в то же время ему не хотелось, чтобы фотография симпатичного исполнительного директора, входящего в его дом, появилась на обложке какого-нибудь таблоида с заголовком вроде «ОДНА ИЗ ЗЕМНЫХ КУКОЛОК БАНИОНА». Банион мечтал о том, чтобы она пришла; не исключено, что она даже переспит с ним – ради того, чтобы его утешить.

– Лучше не надо, – вздохнул он.

Натан Скраббс учился монтировать панели из сухой штукатурки. Пока он уяснил одно: ему не хотелось бы заниматься этим в следующей жизни. Зато теперь его вряд ли нашли бы те, кто за ним охотился.

Человека, который спас его, звали Брэдли. Он жил у самой реки в Анакостии. В этот район белые предпочитали не заглядывать, тем не менее, именно здесь Скраббс чувствовал себя в безопасности. Брэдли был разведен и жил один. Скраббс спал на матрасе, постеленном ему на полу в свободной комнате. Не отель «Ритц», конечно, но в нынешних обстоятельствах выбирать не приходилось.

Брэдли, верный своему слову, разбудил его ровно в пять, и они отправились монтировать панели из сухой штукатурки. Дом, в котором они работали, был расположен в сомнительном районе, претендовавшем на респектабельность.

Скраббс был слегка озадачен, когда Брэдли представил его остальным членам бригады как беглеца.

Ребята из бригады сердечно поприветствовали оторопевшего Скраббса и пожали ему руку.

Улучив минутку, он отозвал Брэдли в сторону.

– Зачем ты им так сказал?

– Ты единственный белый парень в бригаде, верно?

– И что?

– А то. Ты ведь хочешь, чтобы тебя приняли?

– Что если они меня выдадут? Боже, я пропал.

Брэдли рассмеялся.

– Сомневаюсь, что кто-нибудь из них станет звонить в полицию. И не поминай имя Господа всуе. А теперь возвращайся к работе. Я скажу тебе, когда будет перерыв на кофе.

В конце первого дня, когда они вернулись домой, Брэдли протянул ему десятидолларовую бумажку.

– Десять баксов?! За то, что я весь день надрывал себе задницу? Да у меня спина разламывается! Я на эти деньги и аспирина не смогу купить!

– Разумеется, я вычел кое-какие расходы.

– Какие расходы?

– Пулевое отверстие в борту моей лодки – твои дружки постарались. Рыболовный крючок, который я загубил, вытаскивая из твоей ноги. Плюс плата за комнату. И еще кофе с булочкой этим утром.

– Да не оскудеет рука дающего, – язвительно процедил Скраббс.

– Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут; радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах, – важно отвечал Брэдли.

– Ладно, ладно. А я-то думал, рабство давно отменили.

– Да? Я что-то не заметил. Но если ты думаешь, что в «Макдональдсе» дела у тебя пойдут лучше, Бог в помощь. Когда будешь там работать, пожалуйста, принеси мне пару двойных гамбургеров, жареную картошку и большую «Колу».

– Вам звонит человек, который утверждает, что у него важная информация о спутниках связи, – сообщила Ренира, – но он не назвался.

За последние два дня на них обрушился шквал телефонных звонков. Неприятные звонки практически прекратились. Звонили, в основном, чтобы выразить сочувствие.