Шрифт:
Он постелился, растолкал Леху, они залезли в спальники и уснули. Примус оставили на слабый огонек. Чтобы теплее было.
Шорохом и трелью
Самарцев Александр Давидович родился в 1947 году в Москве. По образованию инженер-двигателестроитель. Автор двух поэтических книг. Работает заместителем главного редактора журнала “Food News Time”. Живет в Москве. В “Новом мире” печатается впервые.
* *
*
М.
...А то, что ты строга,
участлива, зажата
и что каблук от сапога
отламывался — вспомню у заката,
у миража — будь он всерьез,
но временно босой,
как ты в передней,
воспитанная, хмурая,
а все ж
шаг в сторону — мой шаг последний.
Отдельной тучкой — правда, почему? —
ты на одной ноге закутана в передней
рассеянней,
хотя и неприветней,
припавши
к провожанью моему.
* *
*
Пооббей снежок, утрамбуй,
кто ты есть без родного пойла?
Двинул в глаз аварийный буй —
путь особый, душа спокойна.
— Эй, братан! — Что, братан?
— Что с движком? — А с чего бы
я вернулся в этот капкан
выпить хляби, куснуть колдобы?
Сажа постланная бела,
дуй, дубинушка! — кто накроет? —
безымянная поплыла
с ветрового на ветровое
капля,
значит, свети жезлом
в документ, если я опасен, —
значит, свой своему живем
и не страшно
кружиться наземь.
Гостиница
Отсветы по углам — кругали, осьминоги,
есть изойти куда нерву, свернуться чем —
жесткой ли простыней, вальсом Ротару Доги,
где этот старый диск, где он, другой эдем?
Через пути “маневр” тащится на запасный,
сланцев хруст, звонарь обстучал башмак,
от полнолунья связь через Страстную к Пасхе
громкая, костерит совестливых куряк.
Шутки понуры — слышь: поразбрелись надеждой
смазанно, под нажим ночь нараспашку длить,
палица на плече, лом, или ангел вешний
выманил и поджег сытую спиртом нить.
Щупальцами цветка — номер, несмяты койки —
тяжко под гром “Лаванд” пломбе ловить стоп-кран,
уст заодно устам клятва, нектар чуть горький, —
тихо — еще тишей — в прятках раскрыться зван.
Жадная память пьет, врущая многодонно,
из антрацитных искр их же тоску дождя,
пролитый керосин, масло и белладонну
втемную приютив, может, и не найдя…
Стена плача
Уйду от сказок, убежим проклятий,
уму не волк, а ежели накатит —